Упавший дрон хоть и не взорвался, но продолжил съёмку. Не прошло и минуты, как налетели ещё несколько дронов с бомбами, щедро нас ими засыпая. Мы запрыгнули в покинутый кем-то окоп, прикрывшись сверху веткой.
Разбомбив всё вокруг, дроны улетели. Нам ничего не оставалось делать, как искать подходящее убежище. Вскоре оно было найдено. Им оказался густой кустарник. Чудесным образом мы уцелели! Два дня пришлось нам укрываться в нём. За эти дни ни капли воды, дикая жажда! Дроны целыми днями патрулировали окрестность, любые подозрительные места мгновенно бомбили. Ночью, разбрасывая мины, летали «бабки-ёжки».
По установленному в телефоне специальному приложению определил, что мы находимся на берегу какой-то небольшой речушки, до которой метров двести по полю в сторону врага. В сумерках совершили вылазку на ближайшее болото. Вода! Это была серая и дурно пахнущая жидкость, но мы пили её с таким удовольствием, будто это нарзан. Лучшей воды я, наверное, в жизни не пил! Напившись вдоволь, прихватили с собой ещё несколько бутылок.
Наутро проверил висевшую на броне аптечку, но на месте её не оказалось: по-видимому, разорвало осколком снаряда. Такой же осколок обнаружил и в лодыжке левой ноги, но он большого вреда не причинил. Это был кусочек свинца, я вытряхнул его из ботинка. Такая травма здесь не считается ранением. В боевых условиях ранение – это когда боец не способен воевать, а я же могу и воюю дальше, стараясь не погибнуть и не пропустить врага мимо опорного пункта.
Наступившее утро запомнилось нам надолго. Только забрезжил рассвет, как на наши позиции обрушился шквальный огонь: это противник начал массированную артподготовку.
Первыми в небе появились дроны-сбросники, вслед за ними – дроны-камикадзе, но это было уже как-то привычно, с этим мы сталкивались ежедневно. Через некоторое время, меняя ландшафт местности, производя такие оглушительные взрывы, что от них сотрясалась земля, забили крупнокалиберные миномёты.
Накат из брёвен в нашем блиндаже, настланный на балки и накрытый для маскировки ветками, кряхтел и прогибался. Всем телом мы вжались в стены и… молились.
Вскоре закружил и вражеский вертолёт, запуская в нас снаряды. Всё смешалось в этой какофонии. Казалось, что происходит одновременно большой затяжной взрыв и извержение вулкана с землетрясением.
Но это было ещё не всё: начал работать танк. Его пушка тяжёлого калибра била с таким грохотом, какой не могли создать ни миномёты, ни вертолёт. Мы, как мячики, подпрыгивали, лёжа на нарах. От взрывной волны, как спички, ломались и падали в разные стороны деревья. Один из взрывов раздался примерно в десяти метрах от нас. В ушах зазвенело, словно колокол ударил в набат.
Спустя примерно час всё утихло. Болела голова, в ушах эхом отдавался металлический звон. В небе продолжали летать вражеские дроны, слышались отдалённые взрывы миномётных снарядов. Мы вроде живы. Пережили ещё один артналёт. Нам бы день простоять да ночь продержаться!
В тот день было по-осеннему тепло. Как обычно, раздавались звуки выстрелов и взрывов – привычная во время военных действий обстановка. Группа бойцов приводила в порядок позиции, отбитые у врага несколько дней назад. Окапывались, готовили огневые точки, раскладывали боекомплект.
В середине дня с западной стороны послышался гул моторов. Сразу стало понятно: идёт бронетехника противника. Звук приближался. Трое бойцов, среди которых старшим был лейтенант с позывным Громкий, замерли в тревожном ожидании. Твёрдым и решительным голосом Громкий скомандовал: «Противник на двенадцать, к бою!» Это означало, что противник прямо по курсу.
Действия бойцов были слаженными и отработанными. Один занял позицию с гранатомётом, другой привёл в готовность пулемёт. Бойцы ждали команды «Огонь!». На лицах ни страха, ни тревоги, только решимость отразить атаку противника.
Враг не заставил себя долго ждать. На опушке леса, в пятидесяти метрах от нашей позиции, остановились три броневика «Брэдли», из них быстро выпрыгнули двадцать вооружённых солдат. Не видя замаскированной позиции Громкого, они побежали вперёд, не особо стараясь встать в боевой порядок.
Грянул оглушительный выстрел нашего гранатомёта. Заряд попал прямо в борт одного из вражеских броневиков. Не давая врагу опомниться, застрекотал пулемёт, ему вторил автомат Громкого. Наши бойцы стреляли с закрытых, заранее тщательно подготовленных позиций, что давало преимущество в бою. Солдаты противника явно не ожидали такого поворота событий и, забывая отстреливаться, побежали обратно к своим броневикам.
Но их замешательство было недолгим. Из двух оставшихся «Брэдли» по нам заработали крупнокалиберные пулемёты. От их пуль падали, будто срезанные косой, деревья, вздымалась земля, разбрасывая во все стороны комья. Наш боец поменял позицию, и его очередной выстрел из гранатомёта превратил второй «Брэдли» в огненный факел. Третий броневик не стал дожидаться такой же участи и, развернувшись, стал быстро удаляться в западном направлении.