– Расскажу теперь – потому что время пришло. – Константин Лонгин отпил вина. – Сорок с небольшим лет назад, в одной из таверн Кампании, я оказался свидетелем странной беседы! Мне было лет шестнадцать – я сопровождал своего отца в Галлию, куда он был назначен легатом. И рассказ тот поразил меня. Говорил капитан маленького суденышка. За десять лет до того он встретил в море пиратов – три корабля. И несдобровать бы уже пассажирам, все бы отправились, как он сказал, в обитель Плутона, да только случилось чудо. Один молодой человек, по виду – бедняк, молчаливый и худой, вытащил из кучи тряпья меч. «Закройте все глаза и молитесь Юпитеру! – приказал он. – Через меня боги помогут вам!» Все отвернулись, так хотелось им жить. Но только не капитан – краем глаза он увидел все. Едва молодой человек взял в руки меч, как золотой луч выстрелил вперед из его острия. И ушел он далеко – за много стадий от корабля. Первое судно пиратов уже подходило, уже стрелы били в борт, накрывали палубу. И тогда юноша рассек мечом воздух, а с ним и подплывающий корабль с ревущими пиратами – рассек надвое, легко, как перо, и судно вместе с морскими разбойниками пошло ко дну. А за ним расправился и со вторым кораблем, который еще был далеко. И с третьим, который спешил поживиться добром путешественников! Три корабля – и все это за считанные мгновения! Потом, как поведал капитан, все упали перед молодым человеком на колени и благодарили его, но он только сказал: «Встаньте, я не заслужил этого. Благодарите богов!» – а затем ушел в дальний угол кормы. Очень одиноким он показался всем – одиноким среди других людей. К нему боялись даже подойти. Но капитан решился. «Кто ты, юноша?» – спросил он. «Лучше тебе не знать об этом, – ответил тот и добавил: – Я только что погубил сотни людей и теперь хочу побыть один. Оставь меня…» Капитан с почтением поклонился. «Я знаю, кто ты, – отходя, сказал он. – Ты – Марс, поселившийся среди смертных». – «Ничего другого я и не ожидал», – в ответ с горечью прошептал юноша.
Константин Лонгин кивнул:
– Рассказчику говорили: это молния поразила пиратов – Юпитер помог ему! – но я видел глаза капитана и поверил ему.
– Но что это за Меч, кому он принадлежал раньше? – спросил Александр. – Почему именно мы должны его искать? И даже если найдем, то имеем ли мы право владеть им?
– Скажу только одно, – куда тише заговорил Лонгин, – обретя веру Христову, я – один из первых сенаторов и жрецов Рима – получил откровение: на земле существует Меч, сила которого безгранична. Он был отдан тому смертному, который видел Великую битву в день рождения Спасителя. Я должен найти и само Оружие, и этого человека. И еще я знаю: в мире живет зверь, которому нужен этот Меч не меньше нашего. Это он изуродовал тело той рабыни, и мы найдем его по магическому знаку – дракону в золотой звезде! А теперь будем спать – вставать нам ранехонько!
Александр шел по спящему дому, когда из-за угла вынырнула легкая тень и смело ухватила его за руку.
– Милый, милый! – уже шептали ему на ухо.
Он обнял Виолу, сразу поймав руками ее бедра, вспыхнув желанием.
– Я обыскался тебя! – зашептал он. – Где ты была? Где?!
– На женской половине, – ответила она. – Ты же знаешь, сенатор наказал мне следить за служанками!
Александр уже целовал ее – жадно, прижимая к стене, то и дело шептал:
– Идем же ко мне! Идем!
– Идем, милый! – с желанием отвечала она. – Только тише! Ты так громок, что разбудишь весь дом!
Он внес ее на руках в свою спальню, уложил на покрывала. Его руки уже поднимали вверх ее шелковый хитон, не могли оторваться, отпустить ее теплые бедра.
– Виола, Виола! – срывающимся на хрип голосом шептал он, – милая моя…
Она была дочерью сенатора Валентина Квинтала, который попал в жернова императорской мясорубки. Двухлетнюю Виолу взял к себе Константин Лонгин. Благо дело, убивая богатых граждан Рима и конфискуя их добро, императоры не преследовали малолетних отпрысков знатных фамилий. Виола выросла в доме Лонгиных вместе с Александром. Они были неразлучны. Но, взрослея, Виола все чаще по-иному обращала на себя внимание друга детства. Константин Лонгин, у которого своих детей не было, обожал их обоих и догадывался, что свадьба молодых людей не за горами.
– Что за секреты от меня? – с нарочитым негодованием спросила Виола, когда он держал ее в своих объятиях. Влажные локоны юной женщины, темные, вьющиеся, облепили ее лицо. – Вы с господином – словно заговорщики! Я разозлюсь на вас обоих, клянусь богами!
Свет масляного светильника неровными порывами выхватывал из темноты ее счастливое лицо. Ноздри ее раздувались с нарочитым гневом. Но в глазах было желание – обладать любимым, открывать его снова и снова.
– Однажды я расскажу тебе обо всем, но не теперь! – прошептал он ей на ухо, уже цепляя мочку, пронизанную золотым кольцом, губами – цепляя жадно. – А пока я могу сказать только одно: я люблю тебя, милая моя Виола! Люблю! Люблю!
