— Ну, Мухобой, считай, что ты на квартире, — как-то в добром расположении духа сказал Саша. — Я ушел от хозяйки. Хотя, по правде сказать, жаль мне ее — уж очень добрая, ласковая и из себя ничего. Да, понимаешь, скандалы со старухой пошли. Мать у Нюры — тьфу, то есть у Анны Ивановны — такая дотошная — всегда куда не надо нос сует. У меня кровать за ширмой, так ей все время надо заглянуть. А мало ли в каком виде застанет! — И Саша осклабился, вспомнив анекдот: — Бывает, галстук не успеешь надеть!.. Но ты-то не волнуйся. Тебе будет хорошо там. Муж Анны Ивановны в Добровольном флоте служит капитаном какого-то корабля, ходит в заграничные плавания, месяца по два, по три дома не бывает. Дядька пожилой, но славный, добрый. Вся семья хорошая, что и говорить. Приживешься, Мухобой, у Анны Ивановны — лучше не надо. Только постарайся приладиться к старухе да Котика — у Нюры, то есть, тьфу, у Анны Ивановны, мальчонка есть — не обижай. Сама Анна Ивановна все больше с сынишкой возится и любит романы читать. А много с тебя не возьмут: целковый в месяц всего и будешь платить.
Саша не ограничился этими напутствиями. В одно воскресное утро он сам сводил Ванюшу на свою бывшую квартиру и устроил его. Теперь Ваня только но воскресеньям, да и то не всегда, ходил к тете Елене. И конечно, много выгадал, не говоря уже о душевном спокойствии. От магазина он жил теперь в пятнадцати минутах ходьбы.
В доме у Анны Ивановны Ванюша, как говорится, пришелся. Он помогал бабушке, как называл старуху, по хозяйству. Работа была та же, что и в магазине: ведро с мусором или с помоями из-под умывальника вынести, дров из сарая поднести, подмести около крылечка — и бабушка довольна. Можно было тогда посидеть за задачником. Ванюша любил решать задачи по арифметике. Он все еще думал, что когда-нибудь ему удастся поступить учиться, ну, скажем, в коммерческое училище, поэтому сохранял книжки, которые у него остались от школы, и часто по вечерам занимался: то грамматику изучал, то историю читал, то задачки решал и работал над почерком — дядя Миша говорил, что писать красиво — это великое дело.
Конечно, пределом мечты было для Ванюши реальное училище. С какой завистью смотрел он на «реалистов». Но где уж ему, байстрюку, мальчику на побегушках, надеть форменную фуражку с желтым кантом! Пожалуй, легче в коммерческое училище попасть... Но постепенно Ванюша начал терять и эту надежду.
Ванюша очень полюбил Котю, единственного сынишку Анны Ивановны и бесценного внучонка бабушки, — это тоже имело немаловажное значение для установления хороших отношений со старухой. Да и Анна Ивановна ласково смотрела, когда Ванюша возился с Котиком на диване а иногда подходила и обоих обнимала; Ванюша смущался и опускал голову, когда чувствовал прикосновение теплых рук Анны Ивановны. Ему всегда вспоминалась в эти минуты мама.
Вскоре вернулся из заграничного плавания муж Анны Ивановны дядя Николай. Он очень понравился Ванюше: на нем была красивая морская форма, а сам он выглядел мужественным, повидавшим бури и штормы человеком. Когда бабушка знакомила дядю Николая с Ванюшей и рекомендовала его многозначительно как хорошего паренька (видимо у них были особые доверительные отношения), он посмотрел добрыми карими глазами из-под густых бровей и крепко пожал руку Ванюше. Это было летом. Бабушка собралась, забрала Котика и надолго ушла с ним из дому гулять. Ванюша также присоединился к этой компании.
— Не будем им мешать, они долго не виделись, — сказала бабушка, кивнув головой на окна, за которыми остались Анна Ивановна и дядя Николай.
В магазине дела у Ванюши шли хорошо. Он уже прекрасно ориентировался: где и какой товар находится, как сложен и сколько его. Ему уже разрешали обслуживать некоторых покупателей, хотя он еще не имел своего чека, и чек на товар, проданный Ванюшей, обычно выписывал Саша. Но Ванюша уже твердо знал шифр, по которому определял себестоимость товара и отпускную цену, и, когда покупателей было мало и какой-нибудь посетитель слишком настойчиво торговался, назначая за товар неполную цену, он громко, так, чтобы слышал хозяин, называл шифр и предлагаемую покупателем цену. В зависимости от того, какой знак головой подавал хозяин, Ванюша или продавал товар за эту цену, или категорически отказывал, хотя вверху над полками красовалась строгая надпись: «Цены без запроса», а на другой стороне даже на французском языке — «Prix fixe».
Мало-помалу Ванюша сделался настоящим приказчиком и даже пользовался благосклонностью в определенной среде покупателей. Девочки, ученицы швей, всегда бойко шли к нему и спрашивали нитки, разноцветные шелка для машинки, иголки, пуговицы, кнопки и другую мелочь; гимназисты и гимназистки тоже толпились обычно там, где стоял Ванюша. Но, бывало, и богатые дамы заявляли:
— Я гетры хочу померить, пусть мальчик займется со мной.