Теперь уже мы с Владом огляделись вместе.
Никаких ям поблизости. Песок, мелкие и крупные камни… Стоп. А это что?
Две кучи песка, из-под которых по краям выглядывает густой мох. Даже если предположить, что лесной мох сам по себе вырос на озёрном берегу, где ему совершенно не место, то почему он сверху засыпан песком?
Влад успел раньше меня. Подошёл к одной из куч, опустился на колени и втянул ноздрями воздух.
— Обалдеть! У меня уже слюни потекли. Свем, ты обязательно должен научить нас этому способу. Ну, уж меня — точно. Я примерно догадываюсь, как ты это делаешь, но меня интересуют детали и подробности.
— Научу, — пообещал Свем и показал на тень от воткнутой в песок палки. — дойдёт вот до этой черты — и можно вытаскивать.
Я засёк время по часам и закурил.
Это были, наверное, самые мои спокойные полчаса за последний месяц. Летний день, тёплый ветерок, плеск озёрной воды о берег, дымок костра… Хорошо! Я снял майку, с наслаждением подставляя солнцу то грудь, то спину, и Влад последовал моему примеру.
— Правильно, — одобрил Свем. — Солнце — это жизнь.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Влад.
— Ниоткуда, — удивился Свем. — Это ясно и так. Всё живое тянется к солнцу. Оно — владыка мира.
— А луна? — спросил я, подразумевая местный спутник размером чуть меньше земной Луны, которому мы пока так и не дали названия.
— Луна — владычица снов, — поведал нам охотник. — Она охраняет наши души, пока мы спим. И учит их не забывать прошлое, чтить настоящее и заглядывать в будущее.
— Надо же, — сказал Влад. — Да ты, Свем, настоящий поэт.
— Поэт?
— Тот, кто слагает песни, — объяснил Борисов. — Вы поёте песни?
— Да, у нас есть песни, и мы их поём. Но я не поэт, я охотник. Слагать песни — особый дар, у меня его нет.
— А ты пробовал? Знаешь как бывает? Иногда кажется, что дара нет, а попробуешь — и оказывается, кое-что всё-таки есть.
— Да, так бывает, — кивнул Свем. — Особенно если как следует постараться. Но сейчас пробовать не буду — мясо должно быть уже готово.
Под песком действительно оказался толстый слой мха, срезанный единым большим куском, под ним — чуть обгоревшие толстые и прямые зелёные (видно, чтобы не сгорели) ветви, опирающиеся концами на края прямоугольной ямы, выложенной плоскими камнями. Свем палкой разгрёб уголь и вытащил на свет божий приготовленную, словно в духовке (нет, в обычной духовке это чёрта с два приготовишь!), ногу ойова.
— Изобретательно, — оценил первобытное кухонное устройство Влад. — И что, ты всегда так готовишь ноги ойова?
— Не только ноги и не обязательно ойова, — сообщил Свеем. — В лесу полно и другого зверя и птицы, пригодных в пищу. И не всегда. Только если рядом есть песок и подходящие камни. Или дома. Но тогда этим занимается жена.
Такого мяса я не едал ни разу в своей жизни. Нежное, ароматное, сочное — оно и без соли было восхитительно. Мы попробовали по небольшому кусочку и решили, что нужно вытаскивать вторую и немедленно возвращаться в Пирамиду, пока всё не остыло.
— …таким образом, сорок пять населённых разумными существами миров — это лишь те известные на сегодняшний день миры, которые связаны с Пирамидой каналами Внезеркалья, как вы их называете, — закончила отвечать по второму пункту Циля Марковна.
— Значит, населённых миров во Вселенной на самом деле гораздо больше? — спросила Маша.
— Теоретически — да. Но практически доказательств не имеется. Хозяева открыли лишь эти миры — их вы можете наблюдать на «доске объявлений». Потом создали Пирамиду и ушли. Правда, имеются ещё колонии высокоразвитых рас, которые не связаны с нами каналами Внезеркалья.
— Как раз высокоразвитые расы идут у нас третьим пунктом, — сказала Марта. — Излагай. Начни с самых древних.
