Действительно. Пирамида, по словам Оскара, была создана Хозяевами — кстати, гуманоидами, но сейчас это неважно — один миллион двести тысяч лет назад. У меня не было никаких серьёзных причин не доверять Хранителю Пирамиды. Миллион двести — значит, миллион двести. А выглядит и работает как новенькая. Не считая самого Оскара, но по отношению к нему, вероятно, действуют те же факторы, которые заведуют старением и смертью живых существ. А всё живое (одноклеточных рассматривать не будем) рано или поздно умирает — это непреложный закон. И вот теперь мы этой Пирамидой вместе со всеми её чудесами владеем. Как там Оскар говорил — будете жить столько, сколько захотите, пока не надоест? Но стоит оставить Пирамиду, и механизм старения опять начнёт свою безжалостную работу. А процесс омоложения можно запустить только один раз. Вот и выходит, что в чём-то Влад прав — мы заложники Пирамиды. Потому что нужно быть совсем уж отчаявшимся человеком, чтобы отказаться от невообразимо долгой жизни без старости и болезней. Что же это получается? Нас вроде как лишили свободы выбора, поймав в ловушку собственных заветных желаний?
Я взял бокал, сделал хороший глоток хереса и закурил.
Нет, не лукавь, Мартин. Никто никого свободы выбора не лишал. Вот он, выбор, перед тобой — или сиди безвылазно в Пирамиде и оставайся вечно молодым, или живи так, как считаешь нужным — посещай Землю и другие миры, рискуй здоровьем и самой жизнью (кстати, интересно, Пирамида может воскресить человека в случае насильственной смерти от ранения или несчастного случая? Надо будет справиться у Цили Марковны…) и, в конце концов, старей и умирай, как и положено любому нормальному разумному существу. И тем не менее. Пирамида — это не только фактическое бессмертие или — по выбору — очень долгая жизнь. Это ещё и такой… э-э… артефакт, который просто так не оставишь даже при желании. Он сам по себе бесценен, приковывает, завораживает, требует постоянного внимания. Однажды побывав в Пирамиде и познакомившись с её возможностями, ты вряд ли сможешь потом заниматься прежними делами. Какими бы важными они тебе ни казались. Нет, наверное, без исключений и тут не обойтись — всегда найдутся какие-нибудь гениальные поэты, музыканты и прочие «заложники Вечности», для которых пресловутое служение искусству важнее всего на свете. Таких и Пирамида не собьёт с однажды избранного пути. Хотя кто знает, кто знает…
Мои размышления, а заодно и вдумчивую дегустацию хереса Владом прервал голос Цили Марковны, сообщивший, что сенсоры только что зафиксировали дым от костра на южном берегу озера.
— Дай картинку в приближении десять метров, — приказал я. — Это может быть наш охотник. Наверное, он уже добыл свежее мясо и теперь подаёт сигнал. Странно, что мы не догадались дать ему «телефон».
— Рановато, — сказал Влад. — «Телефон» и прочие наши технические прибамбасы для него пока настоящее чудо. Таинственное и сакральное. Пусть немного попривыкнет.
Это действительно оказался Свем.
Охотник сидел на берегу возле костра в позе терпеливого ожидания, и позади хорошо просматривалась освежёванная туша животного, похожего на оленя. С отрезанными задними ногами.
— Быстро он управился, однако, — с уважением заметил Влад. — Что значит профи. Но куда девались ноги? Две из четырёх.
— Понятия не имею. Отрезал и спрятал?
— Зачем?
— Ну… типа заначка.
— Сам-то понял, что сказал? Она же сгниёт за два дня. Да и падальщики тут же найдут и сожрут.
— Кто у нас кладезь самых разнообразных знаний? Предложи что-нибудь другое.
— А чего здесь предлагать, — поднялся Влад. — Первое, что приходит в голову — дар богам. Но если это так, то дар, по моему мнению, уж больно щедрый. Вполне бы хватило и одной ноги.
— Жадина.
— Ни в коей мере. Просто делёжка должна быть честной. Нас тут восемь человек как-никак, включая Свема. Слушай, давай к нему слетаем? Не отрывать же Никиту по таким пустякам.
— Садиться выпившему за руль, да ещё и незнакомого транспортного средства? Но ты прав. Когда-нибудь надо учиться. А Никита говорил, что там нет ничего сложного.
Это и правда оказалось несложно. Хотя с Никитой я всё же по «телефону» проконсультировался довольно подробно, прежде чем попробовал поднять «летающий танк» в воздух.
Чтобы не рисковать, посадил машину шагах в двадцати от костра и выключил двигатель.
— Да ты просто ас, — похвалил Влад (я так и не понял, с иронией это было сказано или нет) и полез наружу.
Свем встретил нас широкой улыбкой и приветственным взмахом руки.
— Я думаю, ещё не готово, — перевел его слова коммуникатор. — Но уже скоро. Мне приятно, что вы решили разделить со мной ожидание. Всё ли хорошо в Хрустальной… в Пирамиде?
— Благодарю тебя, — ответил я, присаживаясь рядом с костром на плоский камень. — Всё в полном порядке. Мы увидели дым от костра и решили узнать, как у тебя дела.
— Замечательно, — улыбнулся Свем. — Ойов попался молодой и здоровый. Будет вкусно.
— Э… а что ты готовишь? — осведомился Влад, оглядываясь. — Ноги этого… ойова? Но я их не вижу.
— Конечно, не видишь, — невозмутимо ответил Свем. — Они в ямах.
