Как только гость, рассказав о семье и первых шагах к вершинам оперного мастерства, упомянул аспирантуру московской консерватории, интервьюер, держа в уме премию всесоюзного конкурса, подсказывает (читателю): «И в 1933-м году Вы прогремели на весь Советский Союз»!
– Я страшно не люблю говорить о своих заслугах, нескромно это, – отвечает собеседник, после чего она переходит к ситуации в Большом театре и задаёт вопрос-намёк: «Большие роли евреям давать не спешили»? В ответ:
– Вы напрасно так думаете: я не чувствовал в театре никаких национальных притеснений. Я очутился среди знаменитых певцов и певиц и, конечно, не мог рассчитывать на большие роли.
Однако, не желая рисовать идиллическую картинку: «случались какие-то отдельные эпизоды, но ничего серьёзного», вспомнив, как дал отпор одному антисемиту, добавив: «между прочим, народный артист СССР», тут же получил: «Между прочим, в отличие от Вас».
Гость и на это не клюёт:
– Я не считаю себя обделённым. Пел (назвав роли: «всех не упомнишь»), причём главный дирижёр Большого театра Голованов поручил Индийского гостя не Лемешеву и не Козловскому, а мне, счёл моё исполнение лучшим.
Но бывшая соотечественница советские традиции знает и гнёт свою линию: «Я что-то не помню, чтобы Вас так же часто показывали по телевидению или транслировали по радио, как Козловского или Лемешева».
– Вы молодая, потому и не помните. Я очень часто пел на радио, у меня есть записи, пластинки (игнорируя упоминание телевидения…). Что же до антисемитизма, он ведь распространяется на всех советских евреев.
«Да, только не все советские евреи пели в Большом театре».
– Совершенно верно. Тем не менее, мне действительно не на что обижаться. Не дали Народного – ну и что?
«Неужели не хотелось»?
– Понимаете, были люди, которые буквально подставляли свои документы кому-то из властей. Я – другой человек. Ну, не ставили меня в списки на присвоение званий, что же делать? Зато я получил орден Трудового Красного Знамени за выступления во время войны в составе фронтовых концертных бригад. Представьте себе, привозят нас на грузовике в очередную часть. Открывается кузов и превращается в сцену. Играет трио: скрипка, фортепиано, виолончель. Ирма Петровна Яунзем прямо здесь, на грузовике поёт, и Соломон Хромченко поёт. Проливной дождь, мы в концертных костюмах, зрители, промокшие насквозь, слушают и аплодируют… Какие ещё награды или звания нужны?
«А из Большого театра Вы ушли добровольно»?
– Я просто вышел на пенсию, проработав в театре двадцать два года вместо положенных двадцати, а потом, уже не числясь в штате, ещё несколько лет пел отдельные спектакли. Сначала довольно часто, потом всё реже и реже, появились новые артисты.
«Грустно»?
– Почему же грустно? Сергей Яковлевич Лемешев тоже отдельные спектакли пел, оставаясь Лемешевым. Иван Семенович Козловский тоже не переставал быть Козловским оттого, что больше не числился в труппе.
«И в каких отношениях вы были с ними»?
– С Лемешевым – в хороших, не более того, с Козловским – в дружеских[46], по-настоящему.
«Между Вами существовала конкуренция»?
– Я никогда ни с кем не конкурировал, а Лемешев и Козловский никакой конкуренции не страшились и подавно. Вообще-то я не сомневался, что они оба впереди меня.
«Себя, значит, третьим считали»?
– Думаю, математике[47] здесь места нет.
«Я слышала, что такого тембра голоса, как у Хромченко, не было ни у Лемешева, ни у Козловского».
– У каждого из нас свой тембр… да, у меня был красивый тембр.
«А что скажете о закулисных интригах? Часто ли Вам приходилось сталкиваться с завистью или подлостью»?
– Конечно.
«А если Вас обижали, как Вы реагировали»?
– Я уже Вам рассказывал, что получил орден. Но когда я его получил? После того, как получили все остальные… Конечно, я ждал, конечно, было обидно, но в итоге я его получил, выходит, переживал напрасно. Мне мама говорила, никогда никому не завидуй. Она совершенно права: чему завидовать? зачем? У меня не было квартиры – у меня появились настоящие хоромы. У меня не было рояля – у меня появился «Блютнер». И автомобиль у меня появился, не со дня рождения, но первый «Москвич» я получил буквально из рук Сталина: вождь распорядился выдать десять автомашин артистам Большого, и мне в том числе.
