– Я хотел бы извиниться, друг мой, за своё вчерашнее поведение. Не сдержался… – виновато произнёс Сократ и тут же начал оправдываться: – Однако как сдержаться, когда слышишь такую наглую ложь! Только вы вчера ушли, как этот выдумщик рассмеялся мне прямо в лицо. Понимаете? При вас он притворялся растерянным и даже оскорблённым, но наедине со мной он сразу показал своё истинное лицо!
– Сократ, прошу вас, избавьте меня от этого! – с нескрываемым раздражением сказал я. – Давайте забудем. Я не намерен заниматься такой ерундой, тем более с утра. Вы мне лучше скажите, как нам быть с завтраком. Зонта у себя в шкафу я не обнаружил.
– О, завтрак не проблема! Его доставят помощники, если ливень не прекратится. То же и с обедом. В крайнем случае, сами что-нибудь приготовим – у нас есть кое-какие продукты.
– Доставят помощники? В такую погоду? – усомнился я.
– О да! Здешнему аэромобилю любая погода нипочём! Он, так сказать, из класса внедорожников, нет, внепогодников, – хмыкнул старик и кивнул на Архимеда: – Вот спросите у Да Винчи, он вам всё объяснит.
Я бросил взгляд на учёного, который так и не притронулся к кружке с кофе, стоявшей перед ним. Казалось, он и не слышал, что сказал Сократ, но вдруг поймал мой взгляд и пробормотал, приподнимаясь со стула:
– Простите, Есенин, давайте я как-нибудь после объясню. Мне только что пришла в голову одна идея, поэтому вынужден вас покинуть.
Я только кивнул, а Сократ крикнул ему вслед:
– Берегите себя, дружище! Нельзя так много думать!
Он занял освободившийся стул.
– Читал вашу книгу, – сказал я, чувствуя, как вместе с горячим кофе в меня проникает жажда жизни. – Весьма примечательно. Безымянный – интереснейший персонаж. Если я правильно понял вашу мысль, ему пока не хватает непосредственности, невинности в поступках, вот он себя и терзает размышлениями об их ценности. Он ещё не научился просто быть собой и делать то, что считает нужным, не задумываясь о том, нужно это кому-то или нет. Влияние окружения всё ещё слишком велико – ему бы уединиться и очиститься от оставшегося хлама в мозгах, и тогда он, вне всяких сомнений, станет человеком, способным перевернуть мир или по меньшей мере общество, в котором находится. К сожалению, такие люди долго не живут. Быть может, я рано делаю выводы и заблуждаюсь, я ещё и до середины не дочитал, но что-то мне подсказывает, что он именно таков, каким я его вижу.
– О, друг мой! Вы – единственный, кто понял Безымянного абсолютно правильно! Да Винчи, например, заявил, что мой герой просто выпендривается, представляете? А Ван Гог – на что уж не глупый человек! – тот назвал Безымянного бесполезным дураком, который боится жизни! Ха-ха-ха! Это ж надо было такое сморозить! Однако что же это я? В книгах мы любим только самих себя, и если в какой-то книге мы себя не видим, то она нам не нравится. Хотя некоторые, не обнаружив в героях или в главной идее себя, бессовестно вносят туда себя. О да! Некоторые обожают притягивать к себе за уши даже враждебные им мысли! Этот самообман и духовная недобросовестность в итоге превращаются в привычку лгать себе и другим в отношении себя и не только себя, но и вообще лгать. По сути, это актёры, не подозревающие о своём постоянном актёрстве.
– И много таких вам доводилось встречать? – усмехнулся я.
Сократ в ответ улыбнулся и развёл руками.
– Понимаю ваш скептицизм. Конечно, я помню только два последних месяца из жизни, однако уверен, что моё подсознание или, точнее, надсознание сохранило весь жизненный опыт, все переживания, все мысли и взгляды на жизнь, в том числе и такое понимание людей. Вероятно, я не раз встречался с такими актёрами, иначе не объяснить, откуда я всё это знаю.
– Возможно. А почему надсознание, а не под?
– Сами рассудите: приставка под- означает подчинённость, а над- – наоборот.
– Значит, вы считаете, что сознание подчинено надсознанию?
– Именно так.
– И это самое надсознание хранит всё прошлое?
– Думаю, да, но прошлое не как историю жизни, а как результаты жизни, самое важное. Надсознание по отношению к жизни делает то же, что золотоискатель с песком: просеивает и забирает золото. Что касается истории жизни, то память о ней тоже должна где-то храниться. Полагаю, связь между этим хранилищем и сознанием нарушена, вследствие чего мы не помним историю своей жизни. Вопросов здесь невероятно много, друг мой, и без научных исследований говорить об этом бесполезно.
– Пожалуй. Но ваше надсознание подозрительно похоже на душу.
– Да, только я не отрываю надсознание от тела – это часть мозга, которая контролирует тело и направляет его: образно говоря, тело – это автомобиль, сознание – это водитель, а надсознание – это невидимый пассажир, который говорит сознанию, куда, как и когда ехать, именно он настоящий владелец этого автомобиля, хотя сознание думает иначе. Моё надсознание – это объяснение религиозного понятия «душа» с точки зрения физиологии, если угодно.
– Угодно. А к религиям вы как относитесь?
