– О, друг мой, а как к ним может относиться нормальный человек? Это своего рода театр или даже цирк – в смысле отвлечения от реальности. Религии полезны как утешающее средство, то есть были полезны когда-то, однако в наше время есть утешения и получше, если утешения вообще нужны. Впрочем, я думаю, что нужны – не всем, конечно, но большинству. Но есть искусство – массовое и для меньшинства, компьютерные игры, спорт…
Что-то во мне шевельнулось при последних словах – как будто вспомнилось что-то важное, но вспомнилось не сознательно. На что именно среагировал мой мозг, я так и не понял. А Сократ продолжал:
– …и многое другое. Но религии – это одно, а вера в бога – совсем другое. Я имею в виду не христианского Бога, а вообще, бога как высшую силу, высший разум, который непременно должен ассоциироваться с личным бессмертием, иначе во всём этом нет никакого смысла. Верить в бессмертие можно по-разному, но суть везде одна и та же. Она заключается в том, что небытия либо вообще не существует, либо оно временно – как сон: «я никогда не умру» – и «я» здесь ключевое слово – так думает и христианин, и мусульманин, и индуист, даже учение о вечном возвращении Ницше – это в некотором роде вера в бессмертие, однако во всех смыслах оно стоит выше всяких религиозных представлений о вечной жизни, в первую очередь потому, что учит относиться к тому, что есть, а не к тому, что якобы будет в каком-то ином мире, – как к вечности.
– А вы-то сами верите? – усмехнулся я.
– О, друг мой! – печально улыбнулся старик. – Мне хотелось бы верить, что каким-то невероятным образом я никогда не умру, однако что-то мне подсказывает, что это не так. Впрочем, кто знает… А что думаете вы?
– Я думаю, что важнее узнать, кто я, чем думать о каком-то бессмертии или боге. И зачем о нём думать? Если есть бессмертие, то оно никуда от меня не денется; если же его нет, что я могу сделать? Вера в то, что бессмертие нужно
Я не договорил, так как в кухню вошёл незнакомый мне мужчина. Лет сорока, высокий, коротко стриженный брюнет в чёрном вязаном свитере с высоким горлом и в чёрных же джинсах. В руках он держал два небольших пластиковых ящика, в которых, как я догадался, был завтрак. Ещё один дуболом, то есть помощник… Ничего особо примечательного в его внешности не было. Типичный каменнолицый мордоворот.
– Завтрак, – бесцветно пробасил он, ставя ящики на стол рядом со мной. – Обед доставлю в тринадцать-ноль-ноль, ужин в девятнадцать-ноль-ноль.
– Спасибо за заботу, – ответил я с улыбкой. – Может, к обеду дождь перестанет?
– Нет, – отрезал Робокоп (так я его назвал). – Послезавтра.
– Что послезавтра? Кончится дождь послезавтра?
– Да.
– Почему вы так уверены?
– Я знаю.
И повернулся и ушёл.
– Однако весёлые ребята! – хмыкнул я.
Сократ улыбнулся, но ничего не сказал.
В ящиках оказались бутерброды с сыром и ветчиной, блинчики и семь пол-литровых пластиковых бутылок молока. Позавтракав, мы разошлись, но прежде я попросил Сократа показать мне тревожную кнопку. Она оказалась ничем не примечательной, обычной красной кнопкой под пластиковой крышкой, однако старик заверил меня, что её «обычность» – всего лишь видимость. Я не стал спорить, хотя мне показалось весьма сомнительным то, что эта кнопка читает отпечатки пальцев.
Вернувшись в комнату, взялся за «Мёртвый лес», но одолел только две страницы и отложил. Дождь самую малость угомонился, однако непохоже было, что он собирается перестать. Я вспомнил об Афродите, о своём обещании прийти сегодня после трёх и решил во что бы то ни стало сдержать обещание. Придёт ли она сама в дом искусств в такую погоду? Почему же нет? Она, пожалуй, способна на гораздо большее, вряд ли дождь её остановит…
Внезапно я оказался на берегу реки. Река была неширокая, спокойная, прозрачная и неглубокая. По берегам её рос густой лес. Вокруг царила какая-то жуткая тишина, и только сердце моё бешено стучало. Небо было чёрное, страшное – казалось, что тьма накрыла планету на веки вечные. Я осмотрелся, но никого не увидел. Затем, сам не зная для чего, подошёл к воде и потрогал её рукой. Вдруг на другом берегу, прямо напротив меня, метрах в десяти, появилась светловолосая женщина. В правой руке у неё был моток верёвки. Приглядевшись, я узнал Несмеяну. Она смотрела на меня и криво улыбалась.
– Где мы? – громко спросил я.
Несмеяна расхохоталась леденящим смехом и ответила:
– Сейчас узнаешь…
