Солитариус. Книга первая полностью

– Ах, Есенин, к чёрту этот цирк! – с каким-то непонятным отчаянием в голосе воскликнула танцовщица. – Я знаю, что ты любишь закрывать глаза, но мне это надоело.

– Простите, вы о чём?

– Хватит выкать, говори мне «ты»!

– Хорошо. Наверное, ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Афродита принялась ходить взад-вперёд по мосту: три шага в одну сторону, три в другую.

– Да не в этом дело, а в том, что ты снова хочешь убежать от реальности! Конечно, тебя сбивают с толку остальные, но их влияние было бы ничтожным, если бы ты сам не хотел сбиться и закрыть глаза!

– Я ничего не понимаю, – откровенно признался я.

– Да что тут понимать! Ты хочешь верить, что оказался здесь не по своей воле, что здесь творится что-то странное – опыты или ещё что похуже. Почему ты не желаешь верить, что здесь нет никакого подвоха, что ты действительно болен и что тебе пытаются здесь помочь?

– Почему? Ну, во-первых, я вообще не желаю верить во что бы то ни было. Я желаю знать. Во-вторых, весь этот туман с именами и прочим напустил не я, а они. Не было бы тумана, никто бы и не стал искать подвох и выдумывать что-то.

Афродита скрестила руки на груди и мрачно расхохоталась.

– Так уж и не стал бы никто? Да ладно! Твоя наивность меня поражает. Бо́льшая часть человечества только тем и занимается, что ищет подвох и выдумывает что-то, лишь бы сбежать от реальности, разве это не очевидно?

– Очевидно? Да, оче-видно. Ну что ж, вероятно, очам этих беглецов не нравится то, что они видят, вот они и бегут куда-то.

– Вот именно! Не нравится! А почему они бегут, а не борются? Потому что трусы и слабаки. Но ты-то не трус и не слабак!

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся я.

– Знаю. Ты и сам это знаешь.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь.

– Хочу, чтобы ты перестал закрывать глаза и вернулся в реальность. Разве тебе плохо здесь?

Я почувствовал лёгкую пульсирующую боль в левом виске.

– Мы с тобой раньше близко общались?

Афродита прекратила хождение туда-сюда и теперь стояла в двух метрах от меня. В ответ на мой вопрос она странно улыбнулась и сказала:

– А ты как думаешь? Но то, что было раньше, не так важно, как то, что происходит сейчас. Завтра ты встречаешься с женой, и это намного важнее, чем наше общение в прошлом.

– А ты замужем?

– Нет, но у меня есть друг.

– Он к тебе приезжал?

– Конечно. Он часто меня навещает, минимум – три раза в месяц. А твоя жена, насколько мне известно, приедет сюда впервые.

Я уловил в её тоне хорошо скрываемое недовольство, но не смог понять, чем конкретно она недовольна: тем, что моя жена так долго не навещала меня или тем, что всё-таки решила навестить. А может, и тем, и другим одновременно? В любом случае сам факт такого недовольства говорил о многом…

– А твой друг… Он что-нибудь рассказал тебе о прошлом?

На лице Афродиты снова появилась странная улыбка. Меня вдруг охватило сомнение: не комедию ли она разыгрывает передо мной?

– Он хотел, но я не позволила.

– Почему? – удивился я.

– По двум причинам. Во-первых, меня вполне устраивает это блаженное забвение, – три последних слова она произнесла нараспев. – Во-вторых, я полностью доверяю руководству, и если оно считает, что знание прошлого может нам навредить, значит, так оно и есть.

– Удивительно. И тебе совсем не интересно, как ты жила раньше? Ты хоть знаешь, как здесь оказалась?

– В общих чертах. Я пыталась покончить с собой, но попала в больницу, а врачи направили меня сюда.

– Значит, всех нас объединяет склонность к суициду. Но вот что странно: я не нашёл на теле никаких шрамов.

– Не вижу ничего странного: если вовремя наложить швы, следов не останется.

Я понял, что бесполезно её переубеждать, да и сам я не был ни в чём уверен.

– Кстати, ты в курсе, что Несмеяна, ну, которая философ, уехала? Между прочим, кое-кто считает, что перед этим она пыталась покончить с собой.

– Слышала, что уехала, и про попытку повеситься слышала. Враньё.

– Что именно? – уточнил я с усмешкой.

– Второе. Не такой она человек, чтобы пойти вешаться.

– А мне показалось, что она именно такой человек. Из её глаз прямо-таки лилась смертельная тоска.

– Ах, как поэтично! Вы, поэты, умеете красиво говорить. Точнее, красиво обманывать. И, главное, обманывать самих себя, – она вздохнула и продолжила: – Не верю я в заговор, хоть убей!

– Знаешь, что она мне сказала за несколько часов до того, как якобы излечилась? Что на дворе не две тысячи восемнадцатый, а будущее, что Солитариус – это планета, которую мы прилетели заселять, но некоторые из нас подхватили здесь какую-то болезнь и потому были изолированы.

Афродита громко рассмеялась.

– Фантастический бред! И ты в это веришь?

– Дело не в том, верю я или нет, а в том, что выдумать такое мог только не совсем здоровый человек. Но мне говорят, что она излечилась! Как? Либо я – дурак, либо руководство слепо, либо мы действительно находимся на другой планете.

– Ну не знаю… – нахмурила она тонкие брови. – Ты уверен, что она не шутила?

– Абсолютно.

– Не знаю, – повторила она. – Но ведь теперь она убедилась, что её теория неверна.

– Убедилась ли? Я бы хотел убедиться в том, что она убедилась.