Пришло что-то пронзительное и настоящее, что родилось далеко не сегодня, но именно сейчас вдруг окрепло и захватило нас полностью, превращая из двух очень-очень разных людей в единое целое.
– Да. Но и ты уже начала набирать свой.
– Такова жизнь.
Мгновение истины, распахнутых навстречу сердец и слияния, что ярче и глубже любого секса.
– Я не хочу, чтобы с тобой это случилось. Не хочу добавлять туда свои чемоданы.
– Разве этого можно избежать?
Мы могли бы теперь пожениться хоть сто раз, не разлепляться в постели, пока кожа не растворится, навсегда приклеивая нас друг к другу, но это было бы уже только внешнее.
Все самое главное уже произошло.
– Можно попробовать. Жить так, будто моего не существует. Равным тебе. Я хочу, чтобы ты не сравнивала меня с другими, и сам не буду вспоминать прошлое.
– У тебя получится?
Вряд ли когда-нибудь мы теперь разойдемся из-за слишком скоро и неловко сказанных слов. Теперь это казалось невозможным.
– Конечно. Ведь ты в меня веришь.
– Да? Ну ладно. Раз ты сказал, что верю, значит, верю.
Стас говорил шепотом, прямо мне в губы, развеивая последние сомнения, открывая самые тайные закоулки своей души. Просто потому, что так было правильно.
– Хотя я уже испортил тебе жизнь.
– Ничего подобного.
Я отвечала – эхом, касаясь кончиками пальцев его лица.
– Забыл совсем, что ты не взрослая женщина, у тебя нет опыта. Ты не умеешь молчать и терпеть. Ценить меня за что-то другое, что я даю. Мир еще не обломал тебе рога.
– Поэтому я бодаюсь и хлопаю дверями?
Тишина и темнота между нами не давали шанса узнать, говорим мы это вслух или просто так громко думаем, что слышим мысли друг друга.
– Да. Невзирая на то, выгодно это тебе или нет. Следуешь своим чувствам. Пока еще можешь себе это позволить. И знаешь, что?
– Что?
Разве можно разговаривать и одновременно целовать кончики пальцев, касающиеся моих губ? Или улыбаться в темноте и продолжать шептать?
– Я не хочу, чтобы ты этому училась. Молчала, когда надо, и высчитывала, что выгоднее. Хочу тебя порывистую и живую. Иначе какой во всем этом смысл?
– Смысл в том, чтобы тебе было комфортно со мной.
Щекотать ресницами его щеку и безмолвно смеяться над тем, как он пытается это повторить. Слышать дыхание и стук сердца.
– Ерунда… Не хочу удобную тебя. Хочу настоящую.
– А я как раз планировала научиться женской мудрости…
Не слышать слов. Но знать, что они – есть.
А потом класть руку ему на грудь и чувствовать, как вибрирует там внутри его голос, звучащий у меня в голове.
– Не вздумай. Эта женская мудрость – такая гадость! В женщине не остается ничего живого, сплошной липкий пластилин, который выстилается как удобно. Не хочу потерять тебя в этой массе.
– Ну вот. А если я все равно попробую?
Может быть, что-то мы говорили вслух. Самое важное, чтобы тишина и темнота были свидетелями наших слов. Только необходимое.
– Я тебя брошу!
– Что, правда бросишь?!
А может – сначала мы молчали, наполняя сердца обещаниями, а потом вылили их друг на друга разом, смеясь и отфыркиваясь, и сразу стали использовать губы и язык не только для поцелуев.
Стас ехидно поинтересовался:
– А что – не получится?
Я впилась в его плечо зубами и сжимала их, пока не услышала резкий выдох.
– Нет! – отрезала я. – Никто тебя не отпустит.
– Зубастая Кошка, – ухмыльнулся он, растирая след от укуса.
Скользнул губами по моим губам, дотронулся кончиком языка до их уголка и пробрался внутрь, стоило мне приоткрыть рот.
Я обвила его руками и ногами, снова вжимаясь так сильно, что пуговицы на рубашке нашли уже знакомые вмятинки на моем теле.
Тишина сменилась рваным дыханием, шелестом кожи о кожу, едва слышными стонами.
– Мой Стас… – выдохнула я. – Что бы я без тебя делала?
– Технически – не мучилась бы сейчас с вероятностью беременности, потому что в тот день Артем ушел бы на концерт с другой, – хмыкнул он.
– Ха-ха. Точно! Ты все-таки испортил мне жизнь!
– Тем, что подобрал и оставил себе. Да.
Мы целовались с открытыми глазами, не желая упустить ни одной реакции, ни одного затуманенного желанием взгляда. Легкие касания становились все настойчивее, объятия все крепче. Языки сплетались в яростной битве, сердца стучали быстрее и сильнее.
Ладонь Стаса сползла с моей спины на талию, потом на бедро, а потом он просто беззастенчиво задрал платье и принялся тискать мою задницу, впиваясь пальцами в кожу. Я царапала пальцами его плечи под тонкой тканью рубашки, а сама терлась о твердую выпуклость в его штанах и только что не мяукала требовательно, как кошка в течке.
Время тишины и нежности прошло, настало время стонов и страсти.
Стас отвел мои волосы с плеч, подцепил молнию платья на спине и медленно потянул ее вниз, обнажая кожу спины, по которой тут же прошелся пальцами в будоражащей ласке. Спустил ткань ниже, оставляя яркие поцелуи-ожоги на шее, между ключиц и на груди, а потом и вовсе помог выпутаться из рукавов, стащив верхнюю часть платья до пояса.
Провел пальцами по груди, сжал один сосок, потеребил второй, не отводя туманного взгляда от меня, ловя вспышки удовольствия в моих глазах.
