Я выскочила через заднюю дверь на хозяйственный двор и тут же обнаружила именно то, что искала – компостную яму. Туда-то я и вывалила ворох шмоток: и белоснежные джинсы, и художественно надорванную футболку, трусы, носки – все. Только платье Алины рука не поднялась выбросить, и я закинула его на ближайший колючий куст шиповника. Зато остальное притопила стоящим неподалеку длинным шестом.
Ничего страшного, завернутся в простыночки. Ах, какая досада, что ванная у родителей Ренаты снаружи спальни. Какая неудачная планировка! Зато окна выходят на тихую сторону сада, куда никто не ходит.
Услышит ли кто-нибудь крики о помощи, когда начнутся фейерверки?
Я глянула на экран телефона. Пусто.
Стянула с пальца кольцо и, размахнувшись, бросила в середину зловонной ямы. Оно утонуло не сразу, сначала болтаясь на поверхности, – такое дерьмо, что даже в дерьме не тонет. Но потом погрузилось одним краем, повернулось боком – и все-таки булькнуло.
Чтобы подарить его следующей избраннице, Артему придется глубоко-о-о-о нырнуть!
И только теперь звякнул телефон:
Это все, что он может ответить на мое сообщение?!
Я нахмурилась, завертела головой. Где не пропусти?
Резонно решив, что вряд ли он прислал подарок на задний двор к компостной яме, я направилась к главному входу, обходя дом с противоположной от спальни стороны.
И… застыла прямо на дорожке, услышав первые аккорды «Весны».
Нет, не может быть!
Я ринулась туда, откуда слышалась музыка, едва успевая уворачиваться от хлещущих ветвей. Выскочила прямо к сцене и задохнулась – на ней стояла Айна, солистка «Горьких трав».
Ее голос выплетал сначала мелодию без слов, а потом шепотом – первые, самые острые строчки.
Густые тяжелые аккорды пролились горячим закатным солнцем на темнеющий сад, в котором потихоньку, один за другим загорались фонари.
Девушка из кейтеринга осторожно тронула меня за плечо и протянула бокал с аперолем.
Льдинки звякнули, ударяясь о тонкое стекло.
Переливчатый мотив «Весны» взвился к бархатному фиолетовому небу…
…и я расплакалась.
Это и есть подарок Стаса?
Он подарил мне тот пропущенный концерт.
Лично мне. Только для меня. В мой день рождения.
Это… Я зажмурилась, глотая горячие слезы.
Холодно-горький вкус коктейля сделал июньский вечер еще более пронзительным и ясным.
Неожиданно, внезапно, вопреки всему – счастливым.
Я вытирала слезы ладонью, но они все лились и лились.
Чертовы гормоны. Я точно беременна. Невозможно так рыдать только от того, что какой-то тридцатипятилетний мужик сделал тебе подарок на день рождения – то, чего ты не ждала никак, но хотела больше всего на свете.
И не выдал себя ни единым словом.
Даже когда я орала на него.
Какой он дурак.
Какая я дура!
Экран телефона расплывался перед глазами, но уж эти-то слова я смогла напечатать:
Хороший тут интернет. Сообщение улетело и сразу отметилось как прочитанное.
Сердце ухнуло в желудок горячим камнем, и я быстро выключила телефон, чтобы не увидеть ответа.
После «Весны» заиграли «Яблочные косы», и я наконец нашла в себе силы подобраться поближе к сцене. Села на краешек гранитной клумбы и отхлебнула сразу половину бокала, только сейчас почувствовав, что нет там никакого алкоголя. Горечь от тоника, а апельсиновый вкус – от сиропа.
После «Кос» была «Мельница судьбы», а потом еще «Рыжий закат» и «Сероглазая тень», и это уже точно было чудо, потому что Стас никак не мог знать, что это мои самые-самые любимые песни – я слушала их чаще других, и только они утешали меня в темные времена.
Успокоилась я только на «Воинах чужих сердец». Слезы наконец перестали течь, да и безалкогольный апероль кончился, оставив после себя только льдинки с запахом апельсина.
Инночка тихо подошла и села рядом, протянув мне тарелку с пирожными. Я сразу засунула в рот тарталетку с ежевикой и, пока жевала, сумела собраться с мыслями.
Чтобы сказать самое простое и главное:
– Прости меня, Ин.
Отставила тарелку и потянулась ее обнять.
Она улыбнулась, но глаза подозрительно заблестели.
– Давно простила, дурочка.
Я что – так и прореву сегодня весь свой день рождения?
– Серьезно, Ин… Артем сегодня ляпнул, что, оказывается, я тогда специально играла против тебя, чтобы замутить тройничок, и я поняла, какая дура была.
– Да ты и раньше все понимала, не наговаривай на себя, – вздохнула Инночка. – Просто любила этого недоумка.
Я обняла ее еще раз, чувствуя, как встает на место недостающий кусочек сердца, будто деталь пазла. Мне было плохо без нее.
– Ты просто была рядом на случай, если я перестану тупить?
– Конечно. Разве не так поступают настоящие подруги?
– Ох, Ин…
Я точно не заслуживаю таких друзей. Как она, как Пашка, как Рената. За что они меня только любят?
– Куда ты дела Артема, кстати? Закопала в огороде? – поинтересовалась Инночка, устраиваясь на краю клумбы, будто это самое удобное место для таких разговоров.
