Хихикая, я пересказала ей позорную исповедь Артема и последующую страстную оргию с участием Алины. И то, как она там продолжилась без меня. И без ключа от спальни.
– Ты больная! – восхищенно проговорила Инночка.
Я пожала плечами:
– Зато он натрахается вдоволь.
– Но этого мало! – кровожадно заявила подруга. – Надо как следует отомстить! Давай сюда ключ. Скажешь, что потеряла. Что бы еще придумать коварного?
– Знаешь… – Я откинула голову, глядя в бархатную синеву. – Мне уже так похрен…
– Мне – нет! – отрезала она. – Но я и без тебя справлюсь.
– Давай лучше музыку слушать. Это самый крутой подарок на день рождения за всю мою жизнь.
– То есть мой чехольчик для телефона с муми-троллями тебе меньше понравился?! – насупилась Инночка и ткнула меня кулаком в плечо.
Я расхохоталась и снова обняла ее.
Определенно, мой двадцать первый год начинался весело и многообещающе.
«Горькие травы» играли уже больше часа и, кажется, пока не собирались останавливаться. Это был прямо полноценный концерт, даже круче, чем тот, в саду «Эрмитаж».
Пирожные были вкусными, лимонад, который нам принесли, – еще вкуснее, и мы с Инночкой периодически начинали ржать как ненормальные, до хрюканья, рассказывая друг другу, как удивится Артем, закончив шпилить Алинку и попытавшись отправиться в ванную. Изображали его в лицах и закатывались как двенадцатилетние.
Алину, конечно, было немного жаль. Но зато какая будет отличная прививка от этого мудака! Вряд ли она после этого всего подойдет к нему ближе чем на сто метров. Не попадется, как я.
Я тайком трогала молчаливый телефон в кармане, но при мысли о том, чтобы его включить, сердце сжималось и дух захватывало от сладкого ужаса.
Нет! Нет! Не сейчас!
Но уже раскрученное колесо судьбы нельзя было поставить на паузу.
После очередной песни солистка замолчала, отошла в глубину сцены. Может быть, попить воды, а может – объявить последнюю песню? Но, вернувшись, она веселым голосом сказала:
– Минутку. У нас тут важное объявление. Только я не вижу именинницу, в честь которой эта чудесная вечеринка. Ярина, да? Покажись, Ярина.
– Иди! – пихнула меня в спину Инночка.
Смущенная всеобщим вниманием, я прошла через толпу к сцене, но Айна вдруг отступила вглубь, а к микрофону вышел… Стас.
Я ахнула, тут же захлопнув рот ладонями.
Он был прекрасен. Просто великолепен, как всегда. Высокий, стройный, в расстегнутой белой рубашке с закатанными рукавами и черных брюках, с небрежно растрепанными волосами и вечным штормом в серых глазах.
Самый красивый. Самый лучший.
Он подмигнул мне и ухватился за стойку микрофона:
– Простите. Вот вы все… – Он обвел рукой собравшийся перед сценой народ. – Журналисты, да? Поднимите руку, кто журналист.
Стоящие группками мои однокурсники и гости, посмеиваясь, подняли руки – и их было много, ох, много!
– О-о-о-о… – протянул Стас. – Да у вас тут гнездо! Так вот. Ярина, иди сюда. Ближе. Ближе. – Он подмигнул мне. – Вот тут встань.
Я послушно дошла до пятачка у самой сцены.
Он выпрямился, раскидывая руки в стороны, и торжественно объявил:
– Официальное заявление – я люблю эту девушку!
Я взвизгнула, пряча лицо в ладонях. Со всех сторон раздались радостные вопли, свист, ободряющие крики: «Молодец, мужик!»
Стас отцепил микрофон от стойки, подошел к краю сцены и присел на корточки.
Я подошла поближе на подгибающихся ногах.
– И прошу ее выйти за меня замуж… – сказал он тихо. Но в микрофон. И протянул мне ладонь. Я вложила в нее свои пальцы и ощутила легкое пожатие. – Кто напечатает эту новость к утру – получит от меня премию.
Не глядя, протянул микрофон Айне и спрыгнул, сразу заключая меня в объятия.
– Фигасе девка популярная, второй жених за день, на части рвут! – восхитился незнакомый пьяный голос где-то за моей спиной.
– Иди ко мне, – сказал Стас, и в облачных глазах сверкнуло солнце. – Люблю тебя невозможно, Кошка моя.
А у меня горло перехватило, я даже ответить ничего не смогла.
Но он не требовал ответа. Он его и так знал.
Склонился ко мне, целуя так… словно до него меня никто не целовал. Стирая их всех из памяти и из жизни.
– Поехали отсюда? – предложил хрипло и тихо. – Или я недостаточно опозорился?
– А как же мой торт? – жалобно спросила я. – Со свечками!
– Ждет тебя у нас дома. И ни с кем не надо делиться.
– Все мне одной?
– Нам двоим, жадная Кошка.
– А фейерверки?
– Хочешь? – поднял бровь Стас. – Меня или…
– …фейерверки? – засмеялась я. – Тебя!
Я прижалась к нему такая счастливая, что сердце просто вытекало из груди, расплавив грудную клетку.
Интересно, можно ли умереть от счастья?
Он взял меня за руку и повел к стоянке.
Я обернулась, ища Инночку взглядом. Она показала мне издалека большой палец и помахала ключом от спальни. К ней подошел Пашка и что-то спросил. Инночка обернулась к нему… а что было дальше, я уже не видела, потому что через три минуты белый «Мерседес» уже увозил меня домой.
Я сидела рядом со Стасом – красивым, невероятным, моим, и улыбалась как дура, любуясь его профилем. Он время от времени косился на меня и тоже с трудом прятал улыбку.
