Через люк в крыше в салон врывался ветер, пахнущий летом, горькими травами и солнечным июньским вечером.
Или солнечным июньским счастьем?
Наверное, это одно и то же.
Стас зарулил на стоянку у дома, я отщелкнула ремень безопасности, он тоже… но вместо того, чтобы выйти из машины, мы вдруг потянулись друг к другу – руками, губами, всем. Нам вдруг стало мало просто быть рядом, мы слишком соскучились. И добрые полчаса целовались в машине, хотя в доме это было бы делать гораздо удобнее.
– Идем… – сказал Стас мягко, наконец отстраняясь.
Открыл мне дверь, помогая выйти, и крепко взял за руку.
Обрадованные собаки, которые все это время терпеливо пережидали, когда мы нацелуемся, подбежали и стали тыкаться в колени мокрыми носами. Я засмеялась, попытавшись увернуться, но полубигль подпрыгнул и все-таки ткнулся еще и в щеку. Внутрь они не пошли – там нас перехватил кошачий патруль и, скользя тихими тенями по сумрачному дому, проводил до кухни.
Стас отвлек их свежим кормом, а сам достал из холодильника огромный – реально огромный! – шоколадный торт, утыканный двумя десятками свечек.
Двумя десятками и одной! Я пересчитала.
Он щелкнул зажигалкой, и полумрак кухни озарил живой огонь.
– Загадывай желание, – кивнул он, устраиваясь с противоположной стороны стола.
Я посмотрела на торт в затруднении.
Даже и не знаю.
Вроде уже все сбылось, даже и мечтать толком не о чем.
Хотя…
Я улыбнулась и дунула – и одновременно, со своей стороны, дунул и Стас.
У свечек не было ни единого шанса!
– Ты снова мне помогаешь исполнять желания, – улыбнулась я. – А говорил, что закончил карьеру джинна.
– Я на полставки джинн, на полставки инкуб, – хмыкнул Стас. – Совмещаю.
Торт никак не поддавался ножу, как я ни старалась, и он встал, обогнул стол и отодвинул меня, занявшись истинно мужским делом – разрезанием именинных тортов.
– Почему ты передумал меня скрывать? – спросила я прямо под руку.
Но Стас ничего, не дрогнул, почти ровно отрезал огромный кусок и положил мне на тарелку.
Торт был мой любимый: с фруктами, взбитыми сливками и тонкими пластинками горького шоколада, с хрустом ломающимися под ложкой.
Вкусный – до безумия. Попробовав первый кусочек, я поняла, что правильно не стала возражать против размеров порции.
Идеальный торт.
– Ну… – Стас отрезал ломтик и себе, но гораздо скромнее. И устроился рядом, обняв меня свободной рукой и поглаживая пальцами по холке, так что маленькие волоски на шее вставали дыбом от едва ощутимых касаний. – Одно дело – тайная беременная любовница у меня дома. Совсем другое – девушка, которая меня любит. Кто ж будет скрывать такое сокровище от мира?
– Эй! – Я боднула его в плечо. – Я серьезно.
– И я серьезно, Ярина. – Он стер пальцем с моей щеки каплю взбитых сливок, облизнул его и поцеловал меня в губы. – В тот момент, когда ты спросила, кому мы расскажем, я растерялся. Ответил по инерции, как привык. Не сразу сообразил, что старые принципы не работают в новых условиях.
– Ай, ай… – фыркнула я. – Тугодум какой. А на интервью казалось, что быстро соображаешь!
– Я тогда тщательно подготовил каждый экспромт! – гордо вскинул голову Стас.
– Откуда ты знал, что я спрошу? – сощурилась я. – Не морочь мне голову!
– Просто ты очень предсказуемая.
– Что-о-о-о?!
Я замерла в нерешительности, не зная, чем в него швырнуть – салфеткой, вилкой или тортом! Но безнаказанным такое поведение не должно было остаться. Стас тихо засмеялся и легко чмокнул меня в нос. Пришлось удовлетвориться этой страшной карой.
– Без тебя у меня было время подумать, – серьезно продолжил он. – Особенно на тему, кто тут мудак и что делать, чтобы им не быть.
– И как не быть?
– Очень просто. Выбрать – не быть мудаком. И последовательно воплощать решение в жизнь.
– Это скучно… – проворчала я.
– Зато работает.
– Вот и проверим!
В этот вечер целовались, гладили настырных кошек, кормили друг друга с ложечки тортом, пять раз сгоняли со стола наглую Лиску и слизывали друг у друга с губ взбитые сливки.
Стас первым заметил, что мы уже давно больше валяем дурака, чем едим, и предложил:
– Пошли в спальню?
Я, конечно, согласилась, но путь наш туда был тернист и суров – по пути мы отчаянно целовались, зависая в самых неожиданных местах, роняли на пол куски торта с тарелки, которую зачем-то взяли с собой, хохотали и тискались. Пустую тарелку бросили где-то на подоконнике и ввалились в спальню, обнявшись так плотно, что я прямо ощущала, как на моем животе остаются синяки в форме пуговиц Стасовой рубашки.
Надо было срочно раздеться и заняться безудержным сексом, но, упав на кровать, мы вдруг замерли, глядя друг другу в глаза, затихли, внезапно покинутые веселой страстью.
Больше не хотелось засовывать языки в горло, а руки в трусы.
Хотелось просто лежать и смотреть в глаза.
Между нами поселилось трепетное молчание и какая-то очень глубокая близость, возможная только в темноте и тишине.
– У меня огромный багаж ошибок и привычек по сравнению с твоим, моя Кошка.
– Ты ведь старше.
