– Да. Тоже виновен. Женщина, которую я не люблю, беременна от меня, и теперь я никогда не буду свободен. Никогда. В этот момент сложно достоверно изобразить радость. Но пару минут спустя у меня получилось. – Стас сделал шаг вперед и встал рядом. Погладил меня по спине и сказал, не отрывая, впрочем, взгляда от Сашеньки: – Видишь, Кошка, я же тебе говорил, что мудак. Забывчивый мудак, который не поменял код на воротах. Благодаря этому ты узнала правду из первых уст. Все к лучшему.
– Еще какой мудак! – прошипела Сашенька, и милое, почти детское ее личико исказилось уродливой гримаской, похожей на мордочку эльфа-подменыша. Как в сказке – только что в колыбели гулил румяный розовый младенец, а вот скалит треугольные зубы зеленокожая тварь из зачарованного леса. – Еле дотерпел до моего возвращения из больницы! Небось дни считал, из календаря вычеркивал. Через месяц уже можно снова трахать жену и разводиться с ней!
– Ровно в тот момент я и понял, что больше не лягу с тобой в постель.
– Обрадовался, когда я согласилась?!
– Да.
– Видишь, Ярина! Видишь! Ты готова к такому? О такой любви ты мечтаешь? Когда тебя бросят в самый уязвимый момент?
Они смотрели друг на друга – Стас и Сашенька. Он стоял за моим стулом, она сидела на подоконнике, вцепившись пальцами в край.
И взаимное отвращение, видимое физически, клубилось между ними грязно-желтыми облаками.
– Саша, вы… – осторожно сказала я, тщательно подбирая слова, – прекрасная женщина.
И почувствовала, что стоящий позади Стас, напряженный до предела, вдруг замер, будто мгновенно заморозился до температуры ниже абсолютного нуля.
Я и не знала, что нашу вчерашнюю близость без слов, доверие и связь придется протестировать так скоро. До того, как она окрепнет, как мы в нее поверим. Проверим на примерах попроще, подтвердим мелочами, опытом и временем.
Но, видимо, это не наш путь. Сразу в боевых условиях – вот это другое дело.
– Но, простите, Саша, вы, наверное, не в курсе, но я – журналист. Выворачивать наизнанку факты – моя профессия. Нас этому буквально учат в институте, представляете? – Я усмехнулась, глядя, как она переносит свое внимание со Стаса на меня и начинает вслушиваться в мои слова. Хотя говорила я их больше для Стаса. – У вас прекрасная, стройная история, которая объясняет все недомолвки и раскрывает секреты. Показывает, как все было на самом деле…
Стас тяжело молчал, Сашенька начала успокаиваться и превращаться обратно в человеческое существо, поэтому я улыбнулась и добавила:
– Якобы. – Полюбовалась, как она сощурилась, пытаясь понять, что происходит, и продолжила: – Вы на редкость точно попали в некоторые больные точки. Особенно вот с этим – скрывал от людей, запрещал рассказывать. Учитывая, что вы узнали о помолвке из публичного заявления, что, казалось бы, идет вразрез с такими привычками Стаса, думаю, у вас с ним действительно было много битв на эту тему. И вы знали точно, в какое место его ранили, и что эта тема будет больной в его будущих отношениях. Так и есть.
Я поняла, что не ошиблась, увидев тень удовлетворенной улыбки, мелькнувшую на ее лице.
– Только вы просчитались в одном. Вы понятия не имеете, что связало нас со Стасом и насколько мимо, тошнотворно мимо ваша трогательная история про брошенную беременную жену. И заодно его упорное нежелание жениться. Вы перестарались, Саша, выворачивая все наизнанку. Одно дело – что он рассказал, что вы рассказали – можно усомниться в его словах. Но нельзя усомниться в действиях.
Очень хотелось добавить пафоса, закончив речь гордым: «Вы проиграли, дорогой Мориарти!», но я решила не перебарщивать. Это только мне было смешно, а Стас у меня за плечом только сейчас едва слышно выдохнул, словно все это время так и стоял замороженным, не дыша и не надеясь.
Я откинулась назад на стуле не глядя, позволив ему поймать меня. Запрокинула голову, и он наклонился, накрывая мои губы своими. Ледяными.
Сашенька выглядела…
Никогда в жизни я не чувствовала этого превосходства перед поверженными соперницами. Наверное, потому, что раньше они задевали только меня. А эта била в того, кого я люблю. Поэтому мне, честно сказать, было даже приятно смотреть на то, как безуспешно она пытается держать лицо, вставая со стула и даже захватывая стаканчик с кофе с собой.
Она попыталась выбросить его в мусорное ведро легким небрежным жестом, но резко скомкала, и он брызнул во все стороны кофейной жижей.
Я проводила ее взглядом, Стас посторонился, пропуская в коридор.
– Почему она?.. – вдруг спросила Сашенька, уже пройдя мимо него. Не оборачиваясь. Спина у нее была неестественно прямой. – Почему – не я?
Стас молча пожал плечами, будто она могла увидеть.
Но она уловила его ответ и так. Вскинула голову и двинулась к выходу – несчастный злобный эльф в розовой футболке в полоску.
А в мое торжество добавилась нотка горечи.
Но я успела оценить и даже полюбить горький привкус апероля.
Для полноты жизни нужны все вкусы.
Стас расслабил плечи, только услышав удаляющийся шелест шин.
