Он поднял меня со стула, порывисто обнял и сжал до невозможности крепко, так что я пискнула задушенным котенком.
Я знаю, что он хотел сказать. Спасибо за то, что поверила.
Но я не верила. Я знала. Просто точно знала.
Вчерашние тишина и темнота связали нас так крепко, что за весь разговор я не испытала ни единого проблеска сомнений.
Глазастик, забытый на стуле, возмущенно мявкнул и вскарабкался по мне, как по дереву, жестоко запуская маленькие острые когти в кожу. Обвился вокруг нас со Стасом, устроив свою пушистую жопу на моем плече, а мордочкой ткнувшись в его ухо, и довольно заурчал как трактор.
Откуда-то снизу, из-под ног раздалось требовательное: «Мррррряуввв?» – это самая отважная в мире Лиска пришла поинтересоваться, как там все-таки насчет завтрака, раз уж враг бежал.
Вслед за ней в дом возвращались и остальные кошки, с разной степенью громкости и наглости высказывая свое отношение к таким гостям и отсутствию свежей еды.
Надо будет все-таки поменять код на воротах.
Да покормлю я вас сейчас, хватит орать!
– Ты не наденешь кошачьи уши на свадьбу!
– Нет, надену.
– Ярина! Что за ерунда? Ты взрослая женщина!
– И как взрослая женщина, я приняла решение надеть на свадьбу кошачьи ушки.
– Я тебе запрещаю, в конце концов, что за инфантилизм!
– Инфантилизм, мама, был бы, если бы ты могла мне что-то запретить.
– А что муж твой скажет?! – выкатила мама последний, самый убийственный, по ее мнению, аргумент.
– Мой муж мне эти ушки и подарил. К свадьбе, – невозмутимо ответила я, вертясь перед зеркалом.
Ободок с меховыми с серебристым отливом ушами был последним штрихом к наряду, тиарой для невесты. К нему крепилась короткая, едва по лопатки, кружевная фата. Даже скорее мантилья – серебристая, в тон ушкам.
И платье было таким же – вроде и белое, но слегка отливает благородным серым.
В тон глазам Стаса. И шерсти Глазастика.
Семья у нас или нет? Все мы одной масти!
Я натянула перчатки без пальцев – и для завершения образа осталось только впрыгнуть в туфли.
Все, самая красивая невеста тысячелетия будет готова!
Мама настояла, что приедет и поможет, хотя я бы с удовольствием ограничилась ее присутствием на официальной регистрации, которая состоялась вчера и заняла минут десять.
Штамп в паспорт, подписи в бумажки, «поздравляем с созданием семьи» – и на выход с вещами. Родители Стаса так и поступили. Для них наша выездная церемония с цветочной аркой, кошачьими ушками и прочей ерундой «для молодежи» была чем-то несерьезным.
Документы – это да, это понятно. А дискотеку можно и пропустить.
Но мои решили, что без банкета как-то не по-людски.
– Хорошая ты у меня девочка получилась, – довольно сказала мама. – Даже странно. После того, что ты творила в переходном возрасте…
– Что я такого творила? – проворчала я. – Из дома не убегала, наркотиками не увлекалась, пьяной меня не приносили, даже девственности лишилась как порядочная – уже совершеннолетней.
– Ты была вообще неуправляемой! Такой хамкой! Не знаю, как я это вынесла! Да и потом ничего не изменилось. Все хочешь по-своему, даже уши эти дурацкие! – всплеснула мама руками.
– Разве ты не хотела бы вырастить меня самостоятельной?
– Самостоятельной, а не все делающей поперек!
– Ох, мам… – Я опустила руки. Почему-то у меня вдруг возникла иллюзия, что сегодня, в такой счастливый день, мы сможем наконец разобраться с обидами и примириться. – Можно же было хоть разочек не сделать поперек мне? С институтом тем же…
– Нет, ну а что ты предлагала – подарить тебе деньги на то, что я считала пустой тратой времени? – возмутилась мама. – Мы не настолько богатые, Яриночка. Теперь у тебя муж состоятельный, у него и проси на свои придури!
Хорошо бы Стаса не трогать, но разве допросишься. Лучше пропустить мимо ушей.
– Ну можно мне было в долг эти деньги дать, а? До момента, когда бы я начала зарабатывать. Знаешь, насколько мне легче было бы? – попробовала я в предпоследний раз.
– Все ищешь, где легче… Училась бы ты тогда спустя рукава и вылетела моментально. И что, отдавала бы этот долг со своей зарплаты курьера какого-нибудь?
– Ну ладно, выдавать деньги раз в семестр, но хотя бы не заставлять унижаться перед твоим братом. Ты же сама его не любишь, а меня отправила…
– Как бы ты еще научилась нести ответственность за свои поступки?
Я закатила глаза. С детства слышала, что взрослая жизнь – ужасно сложная штука, никто меня в ней с пряниками не ждет. А на деле оказалось, что чем дальше я уходила от детства и больше брала на себя, тем легче и проще мне становилось жить.
Но я решила добить последнюю попытку:
– Хорошо, мам, а про «принесешь в подоле» скандалы зачем были? Здесь я чему должна была научиться?
– Головой думать!
– Что, нельзя было как-то это все с любовью, что ли? С поддержкой… Ну я не знаю даже. Иначе.
– А воспитывать тебя кто будет? – сощурилась мама. – Это же моя ответственность. И это мое достижение, что ты стала такой взрослой умной девушкой. Выходишь замуж за хорошего человека, учишься неплохо, талантливая, в работе все отлично. Те самые меры, которые тебе так не нравятся, как видишь, сработали.
