Хотя это причиняет боль прежде всего мне самой. Мне хочется обнять Артема, поцеловать, потереться лбом о его грудь, получить компенсацию за вчерашнюю ссору – поцелуями и нежностью. Но приходится поджимать губы и обжигать его холодным взглядом, когда он подходит слишком близко.
Стоило нам устроиться за столиком в японском ресторане – Артем решил, что его просторные диванчики лучше всего подходят для разговора, как зазвонил мой телефон. На экране, оказывается, болталось десятка два сообщений от Пашки, которые я пропустила. Отчаявшись достучаться до меня в мессенджере, решил все-таки позвонить. Значит, дело важное.
– Да! Что такое? – Я тыкнула пальцем наугад в какие-то суши, даже не вчитываясь в меню. Есть не хотелось, Стас меня накормил, но надо же чем-то занять руки во время разговора.
– Прости, что звоню, Кошк, знаю, что ты занята.
– Да, очень! – Я помотала головой на предложение Артема взять по коктейлю.
– У тебя сегодня же нет лекций? Давай через пару часов, ну или когда сможешь, встретимся, подумаем, что поснимать для канала? Может, сделаем маленький выпуск по мотивам комментов. Ты как?
– Нет, прости, Паш, точно не сегодня.
– Завтра?
– Завтра у меня экзамен по английскому, оценка в диплом. Надо хотя бы четверку натянуть, – вздохнула я, делая большие глаза на недовольные жесты Артема.
Он сжимал губы, чиркая ребром ладони по горлу. Конечно, мы же пришли поговорить, а я отвлекаюсь на ерунду.
– Весь день экзамен?
– Ну… как придется.
– Кошк, а сегодня что? Может, вырвешься на часик? Могу подъехать к тебе, снимем там у вас в сквере на фоне сирени.
– Я с Артемом, Паш…
– Опять? – упавшим голосом проговорил мой друг. – Почему ты к нему всегда возвращаешься?
– Не твое дело, – огрызнулась я.
Я еще не вернулась вообще-то.
Пусть даже огромный растрепанный букет стоит в вазе на столе, а рука Артема гладит мои пальцы – он успел их поймать, пока я отвлеклась.
Пусть даже он демонстративно сейчас на моих глазах выключает свой телефон – вот, мол, я весь твой, а ты?
– Еще что-то? – раздраженно выдохнула в трубку.
– Слушай, Кошк, нам правда надо что-то снять для канала, иначе мы растеряем всю свежую аудиторию. Они решат, что мы мертвенькие, и уйдут.
– Ну не могу я сегодня! И завтра не могу!
– Но это наш канал! Я понимаю, сессия, но это же то будущее, о котором мы мечтали, неужели ты из-за своего…
– Все, пока.
Я выключила телефон и отбросила его в сторону.
Артем тут же завладел второй моей рукой, сжал пальцы и наклонился, чтобы поцеловать их. И нанес сокрушительный удар моей холодной решимости не поддаваться ему:
– Котеночек, как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с моей мамой? На этот раз официально. Она нас ждет.
После нашего с Алевтиной Давыдовной позорного знакомства быть представленной ей «официально»… в качестве кого?
– Я не могу!
Мгновенно забыла все намерения держаться холодно и по-королевски.
Забыла о том, что собиралась строить Артема, дрессировать его, чтобы, как сказал Стас, подольше хватило.
Растерялась, чуть не заплакала, ахнула, вспыхнула, дернулась так, что чуть не свалила вазу со стола, хорошо, он подхватил.
– Можешь, котеночек. Давно пора. – Артем улыбнулся и снова поймал мои руки, сжал их. – Если бы я не закрутился с учебой, уже давно бы не зависели от твоих блядовитых подружек, оставалась бы ночевать у меня. Ты для меня самый близкий человек после мамы. Вчера я понял, что не могу тебя отпустить. Мы с ней поговорили и… вот. Поедешь сегодня ко мне?
– Она же видела меня… голой!
– И что? – поднял брови Артем. – Что она там нового узрела? А про тебя давно знает, с нашей первой ночи в бабушкиной квартире.
– Не знаю…
– Котеночек… – Артем наклонился ко мне, но тут официантка принесла наш заказ, и пришлось на время умолкнуть. Обсуждать маму моего парня, которая видела мою грудь, я была готова только наедине. Но она ушла, и он продолжил: – Котеночек, нам все равно негде больше встречаться. А мама не против.
– Что, мы будем трахаться в соседней комнате, пока она смотрит телик? – прошипела я, стараясь, чтобы не услышали соседние столики.
– Твоя подружка в той же квартире тебя не смущала, – возразил он.
Я сжала губы.
Моя подружка.
Опустила глаза и взяла палочки. Погоняла ролл по тарелке. Засунула его в соевый соус и выложила на край – обсыхать.
– Ярин… Прекрати. – Артем забрал у меня палочки и пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Я люблю только тебя.
Он был такой красивый… В темных глазах отражались яркие лампы, губы хотелось целовать.
Никто никогда не впускал меня в свою жизнь так глубоко.
И он не звал туда никого другого. Я знала о нем больше прочих: о том, как он стесняется своего детства в маленьком северном городе и того, что отец испарился раньше, чем Артем вообще появился на свет. О том, что хотел учиться на художника и когда-то неплохо рисовал, но врачи могут зарабатывать больше, особенно если эмигрировать, поэтому он пошел в медицинский. О том, что он врет своим друзьям, что иногда спит с женщинами на двадцать лет старше за деньги, хотя зарабатывает их переводами и простеньким веб-дизайном.
