У нас могли быть разногласия, ссоры и недопонимание. Мы могли совершать ошибки. Но разве не это настоящая любовь – когда ты не расстаешься с человеком чуть что не так, а работаешь над отношениями? Пусть даже иногда бывает страшно и больно – оно ведь стоит того. Когда человек – по-настоящему твой. Когда он доверяет тебе.
Я потянулась к нему, касаясь губами. Сдаваясь.
– Ты сегодня такая красивая! – Артем обнял меня за талию, привлек к себе.
Он нес букет, а я просто шла рядом и думала, что этот летний вечер – правильный. Настоящий. То самое, чего мне не хватало рядом со Стасом сегодня днем. Знать, что этот мужчина – со мной. Что он любит меня.
– Спасибо.
– Не видел у тебя такого платья раньше. Пуговички такие… забавные, – он прижал меня к себе и, отвлекая внимание поцелуем, начал выпутывать верхнюю пуговицу из петельки.
– Артем, твоя мама и так видела мои сиськи! Предлагаешь второй раз начать с того, на чем закончили? – Я вывернулась из его рук.
– Ну ладно, ладно… – рассмеялся он. – Все равно скоро попадешь ко мне в лапы вместе с пуговичками, платьицем и всеми остальными своими частями. Дай только срок!
Мы поднимались по лестнице, и я еще этажом ниже почуяла неладное. Пахло сырым бетоном и болотом. Артем тоже принюхался, встревожился, взлетел на свой этаж, сунулся открывать – но замок был не заперт. Он толкнул дверь и выматерился. Я подошла поближе и ахнула – пол в прихожей был по щиколотку залит водой, с потолка капало в подставленные ведра, обои местами уже отслоились и на полу валялся кусок мокрой штукатурки. Офигевший Принц сидел на шкафу и смотрел на это все огромными желтыми глазами.
Артем вытащил из кармана телефон и выматерился еще раз. Ну конечно, он же вырубил его еще в ресторане. Я прошла по коридору на кухню – везде стояли тазики, ведра, валялись какие-то тряпки, которыми явно пытались собрать воду. С потолка уже почти не капало.
– Алло, мам! Что? Ага. Ага. Ага. – Артем прошел на кухню, скривился, прошел в комнату – там захлюпало. – Да, я понял, подожду.
Я подошла к нему – в комнате тоже плескалось море. Артем залез на верхнюю полку шкафа, достал оттуда ворох пестрых занавесок и бросил их на пол в коридоре. Повесил повыше мой и свой рюкзаки, присел на корточки и принялся собирать тряпкой воду, выливая ее в ведро.
– Соседи залили. Мать названивала два часа, пока мы развлекались, она сбегала попросила, чтоб перекрыли воду, – с глубоким отвращением на лице он возил тряпкой по полу. – Сейчас придет кто-то из управляющей компании, надо сходить с ним наверх. На кухне ничего, там линолеум, а тут паркет вздуется… Ох, пизда нам от хозяйки.
Задребезжал звонок – хрипло и вяло, словно тоже захлебнулся водой. Артем умчался открывать, дверь хлопнула, я осталась одна. Вздохнула, глядя на Принца, который решил пересидеть потоп повыше.
– Вот такое романтическое свидание и знакомство с родителями! – сообщила я ему.
Желтые глаза презрительно сощурились, пушистый хвост хлестнул по боку.
Топтаться просто так было неловко, так что я прошла в комнату, кое-как подобрала платье и нагнулась, поднимая мокрую тряпку. Отжала ее в тазик, снова кинула в глубокую лужу, которая собралась на паркете. Высокая платформа босоножек помогала не увазюкаться окончательно, так что дело пошло бодро.
Снова хлопнула дверь, и я выпрямилась, чтобы сообщить Артему, что ему повезло и до его комнаты потоп не добрался, но услышала не только его голос, но и мамин. Они прошли на кухню, обсуждая разводы на потолке:
– Вот, смотри, отсюда все пошло. Труба лопнула, и залило, а дальше уже в комнаты. Свет не включай, я автомат вырубила, пока не просохнет.
Я снова отжала тряпку в тазик.
– А там кто? – настороженно спросила Алевтина Давыдовна, показываясь в дверях. – А, Яриночка, это ты… Ну что ж ты, в таком виде и возишься с тряпками… – она скользнула по мне взглядом и вернулась к Артему.
А в каком виде мне возиться?
Честно говоря, я рассчитывала на какую-то благодарность, а в ее словах мне послышался упрек. Хотя, казалось бы, что ей до моего платья?
Я почти закончила в комнате и прошла в коридор. Там почти всю воду впитали занавески, а вот на кухне был бассейн… Я собрала куски упавшей штукатурки в мусорный пакет и повернулась к Артему, который поймал меня сзади и чмокнул в шею:
– Трубу заварили, сбегаю попрошу стояк включить.
– Яриночка? – раздалось из комнаты.
Я поспешила к Алевтине Давыдовне, которая полулежала в кресле, на спинке которого устроился милостиво согласившийся спуститься Принц.
– Доброго вечера, – кивнула я, чувствуя себя на редкость неуютно.
Хорошее знакомство вышло, что и говорить.
– Да какой он добрый… Деточка, сходи на кухню, накапай мне валокордина тридцать капель.
Я поспешила выполнить просьбу, чуть не поскользнувшись на разбухшем от влаги половике. Нашла какой-то стаканчик, налила воды из графина, отсчитала тридцать капель и принесла маме Артема.
– Там была рюмка специально для лекарств… – проворчала Алевтина Давыдовна, опрокидывая в себя стаканчик.
– Ну… – я смутилась, не зная что сказать. – Как уж получилось…
