– В смысле – что мне было еще надо? Почему я начал задерживаться на работе? Сидел до полуночи в переговорке и играл в танчики как дебил-менеджер, – с каждым словом он становился все жестче, словно злился сам на себя. – Дома ждет красавица-жена, смастерившая на ужин «беф бургиньон», готовая прямо в прихожей встать на колени и заглотить член по самые яйца, а потом восхищенно слушать бесконечные рассказы о поставках и контрактах. Вообще не к чему придраться!
Он резко выдохнул и положил руки на стойку ладонями вниз. Смотрел только на них, не поднимая на меня глаз, а я боялась увидеть, какие шторма бушуют в них сейчас.
Осторожно спросила:
– Слишком идеальная?
– Да нет же! – Стас скривил рот, словно прожевал горсть горьких ягод. – Какая идеальная, если у нее каждую неделю новые проблемы! Зимой аллергия на холод, весной на березу, летом падает в обморок от жары, осенью бронхит! В перерывах она обжигается, режется кухонным ножом, травится креветками. То у нее ПМС, и она жрет шоколад коробками, то на нее клиент наорал, и она тихонько плачет в ванной, то у нее бессонница, но она терпит, смотрит в потолок, чтобы меня не разбудить!
Он перевел дыхание и продолжил:
– И никогда не жалуется! Скрывает от меня, что опять милая принцесса кому-то пришлась не по вкусу! Благодарит, что я все равно живу с ней! Умоляет не бросать! Каким же надо быть уродом, чтобы ненавидеть ее такую? Знать, что развод разрушит, уничтожит ее – и желать его больше всего на свете! Но нельзя, нельзя… Ведь из-за нас в любовь поверили сотни тысяч подписчиков ее социальных сетей и миллионы читателей ахинеи на сайтах светской хроники!
– Ты просто ее не любил? – предположила я.
– Я! Ее! Любил! – Стас рявкнул зло, яростно вколачивая каждое слово ладонями в поверхность стойки. – Я трясся над ней как над самым дорогим в жизни! Прилетал домой на каждый ее звонок! Когда она утыкалась мне в грудь, я сам чуть не рыдал от умиления!
– А потом?..
– Я не знаю, что случилось потом! Понимаешь? – Он поднял на меня совершенно больной взгляд. Не было там никакого шторма. Был темно-серый, почти черный дым от выгоревших пустошей. – Просто – не знаю! Я зажравшаяся сволочь, неблагодарный ублюдок, который просто не умеет ценить ни любовь, ни заботу, ни свою удачу!
Он это почти выкрикнул.
Я и так сидела сжавшаяся после избитой им стойки, а тут и вовсе решила отодвинуться подальше.
Что я могла ему сказать?
Все выглядело именно так, как он говорил.
В конце концов, Артем тоже не виноват, что я ему перестала быть нужна.
Мудаком он от этого быть не перестает.
– Привычку подбирать несчастненьких кошечек эта история у тебя не отбила… – пробормотала я. – Несмотря на вздохи про карму.
– Ты не такая… – сказал он тихо и напряженно. – Все иначе.
– Да ладно, где иначе? – удивилась я. – Парень обижает, канал не раскручивается, подруга предала, да еще и про Пашку ты не все знаешь.
– А что с Пашкой? – насторожился Стас.
– Да ничего криминального, – отмахнулась я. – Не о том думаешь.
– Нет, это совсем не то, – возразил он. – У тебя не бывает приступов астмы от запаха краски и твой паспорт не заносят случайно в базу фальшивок. Владелец оптики не запирает тебя в своем кабинете, а двоюродная тетя не доводит до слез тем, что ты пустоцвет, раз через год после свадьбы не родила.
– Вот поэтому я и не женюсь! В смысле, не иду замуж, – засмеялась я. – Но ты же не все обо мне знаешь. Например, я вот со дня на день жду, что меня из дома погонят. А в прошлом месяце моя начальница в кофейне уже намекала, что мне пора выбирать – учеба или работа. На хрена мне их работа, если не для учебы? А платить за учебу без работы будет нечем… ладно, неважно.
– Тебе помочь? – встрепенулся Стас. – Давай оплачу тебе учебу? Да и с квартирой можно подумать…
– Нет! – Я оборвала его. – То есть…
Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.
Искушение билось в висках, заползало в сердце ярко-желтой змейкой.
Немножко расслабиться, получив передышку от моего бесконечного трехлетнего бега в колесе.
Выспаться, нормально поесть, не лететь с утра на работу, не писать ночами пять статей одновременно, не выкраивать пару часов на канал ценой других неотложных дел.
Сбежать из дома – о, я помню, когда Инночка с родителями улетела к морю, они попросили меня пожить у них, повыгуливать их старого пса Джима. Я была счастлива целых десять дней – одна, наконец-то совсем одна в огромной квартире!
Как много вещей все-таки решается банальным баблом, а…
Я зажмурилась, на секундочку погружаясь в мир, где я могла бы только учиться и креативить ролики для канала, не заморачиваясь, где брать деньги на следующий семестр. Бегать на студенческие вечеринки, делать селфи в модных барах…
Но Стас и так сделал для меня слишком много. И продолжает делать. Просить у него еще больше я просто не имела права. Мне нечем ему отплатить – ни сейчас, ни позже. И даже тот единственный актив, что у меня есть, – мое тело – ему не нужен. А когда был нужен, он все равно дал мне больше, чем я ему.
