– Нет… – тихо повторила я. – Спасибо. Ты… наверное, очень хорошо все объяснил. Не хочу, чтобы ты начал раздражаться и на меня тоже.
– Это совсем другое. – Стас потянулся ко мне, но я не откликнулась, не качнулась к нему. Тогда он просто провел по моему предплечью костяшками пальцев. Странная такая ласка, дурацкая. – Ты меня не бесишь.
– Она тоже не бесила, – возразила я. – Даже наоборот – ты ее любил. Если уж это не помогло…
Мне оставалось только с грустной улыбкой наблюдать, как он ищет возражения, не находит, хмурится, проводит ладонью по лицу и наконец признает:
– Да. Ты права.
– Сколько она тебя не раздражала, а потом начала?
Год?
– Больше… Больше. Да, да. Все так. Сейчас нет, потом да. – Стас принужденно рассмеялся. – И захочешь отмазаться от собственного почетного звания мудака, а не сумеешь.
И вот на этом остром моменте я внезапно душераздирающе зевнула.
Вино, недосып, нервы, экзамены, Артем, мама его, чтоб ей жилось отлично, – и все, я спеклась.
Вместо продолжения беседы Стас рассмеялся так легко и беззаботно, словно мы тут обсуждали новый сезон какого-нибудь модного сериала из тех, что мне катастрофически некогда смотреть, и я наконец проболталась, что понятия не имею, кто все эти люди.
Встал, походя провел ладонью по голове, словно одну из своих кошек погладил.
Вздохнул:
– Иди уже спать…
И сдернул наконец измятое покрывало с кровати.
Постель была заправлена безупречно.
Я все равно открыла рот, чтобы спросить или возразить, а он меня опередил:
– Не волнуйся, ложе после тебя никто не осквернял.
– А не ложе?.. – пробормотала я едва слышно, хотя в груди что-то такое екнуло тепло и сладко.
– И не ложе тоже, – ухмыльнулся Стас.
Даже как-то неудобно стало, я-то целибат не блюла.
– А ты?
– А я не хочу, – отмахнулся он, направляясь к шкафу-купе. – Отчеты пока почитаю.
Он выдвинул ящик и кинул мне одну из своих футболок – белую, пахнущую чистотой и еще немножко – им. Но нюхала я ее уже в ванной, чтобы не палиться у него на глазах. Приняла душ, переоделась и вышла, немножко все-таки надеясь, что он передумал.
Но Стас уже разложил на стойке ноутбук и стопки бумаг и отсалютовал мне бокалом с «Перье»:
– Сладких снов, стервочка. Завтра будет новый день – гораздо лучше старого, я тебе обещаю.
Я нырнула в хрустящие, безупречно белые простыни, свернулась калачиком и постаралась не думать о том, почему под ресницами снова закипают слезы.
Во сне я повернулась на другой бок и почувствовала что-то странное. Такое непривычное, что почти проснулась от этого ощущения. Рядом со мной, на соседней подушке, спал Стас, закинув руку мне на талию и уткнувшись лицом в волосы. Он не стал раздеваться, так и лежал в брюках и рубашке поверх одеяла, целомудренно и бестолково, будто какой-нибудь влюбленный юноша из пуританских романов. Это до того было забавно и мило, что замирало сердце. Я тихонько выдохнула, придвинулась к нему поближе, накрыла его руку своей и заснула снова.
С утра его уже не было – как и прочих следов ночных обнимашек. В квартире бодряще пахло кофе, Стас сидел за ноутбуком, свежий, энергичный, будто не проторчал тут всю ночь с перерывом на полежать рядом со мной. Он уже успел принять душ, побриться и переодеться. Увидев, что я открыла глаза, щелкнул кнопкой на кофеварке и достал из холодильника сэндвичи.
– Доброе утро, сонная кошка, – улыбнулся он. – Ну что, сегодня большой день?
Я сначала даже не поняла, о чем он, а потом запоздавшая реальность выстроилась в голове: Артем, концерт, разговор, от которого и вправду будет многое зависеть. Если не сработает – мне придется смириться с тем, что все было напрасно, и как-то жить дальше.
Под ложечкой засосало от тревожности этой перспективы. Я не готова. Нет. Не хочу.
Завтракали мы в молчании: я по утрам не слишком общительна, а Стас не отрывал глаз от экрана, что-то там исправлял, хмурился и нашаривал чашку на столе вслепую, словно если он на секунду отведет взгляд от своих отчетов, все мгновенно полетит в тартарары. Может, и полетит, откуда мне знать?
Ужасно хотелось дослушать историю его брака. Как он все же решился развестись? Что случилось с публично анонсированной беременностью?
Почему он надирался после встречи с бывшей женой, я уже примерно понимала. Если после всего рассказанного он все-таки ее бросил, там для купирования чувства вины годился только общий наркоз, виски было бы недостаточно для уничтожения мозга.
Но этим тихим и светлым утром возобновлять вчерашний тяжелый разговор было совершенно неуместно, и я мучилась на сухую – без надежды когда-нибудь узнать продолжение.
Стас запретил звонить Артему до полудня, и несколько часов мне пришлось промаяться бездельем, пока он работал, а я безнадежно пыталась утрамбовать в голову последние ошметки знаний для экзамена. Что сдам, я не сомневалась, но хотелось попробовать на пятерку. Увы – свой шанс поработать первые пару лет учебы на зачетку, чтобы зачетка потом работала на меня, я упустила уже на первой в жизни сессии, схватив трояк по зарубежной литературе.
Ну не всем же быть умными, кто-то должен быть и красивым, правда?
