Врач Ройбер, бывший пастор, фашистский фанатик, пришедший в Россию убивать недочеловеков, нарисовал её зимой на куске карты и написал: Свет. Жизнь. Любовь. Рождество в котле. Крепость Сталинград…
Площадь Брайтшайдплац вокруг этой церкви — одно из самых оживленных мест Западного Берлина, как раз то, что нужно, чтобы затеряться. Он весьма проворно для своего почтенного возраста вылез из машины и поспешил к пластиковой будке телефона-автомата. Обходя спешащих на работу прохожих, рекламные тумбы, дорожные знаки, столики кафе и извиняясь, он полез в карман, нашаривая там брякающие медью, сталью и никелям монеты-пфенинги. Нашёл нужную монету в 10 пфеннигов с дубовым листочком, поднял трубку с рычага, положил монетку в приёмник денег, набрал кнопками номер своей квартиры. Полились гудки вызова. Аннет долго не подходила. Наконец в трубке послышался её недовольный голос:
— Да… Кто это?
— Это я!
— Ты же только что недавно вышел из дома!
— Слушай, когда будешь уходить в магазин, на моем столе оставь записку — уважаемый любознательный друг, стоимость моих услуг определяется числом N. Если есть тема разговора о моей пенсии, приходи в 9-00 вечера в Шарлоттенбурге на Тауэнтцинштрассе к KFC, — сказал он, глядя на эту 22-этажную стометровую стеклянную башню Европейского центра с эмблемой «Мерседес» на вершине. На месте разрушенного американцами в 1943 году легендарного места встречи немецких писателей, художников и театралов — здания «Романское кафе», был построен офисно-торговый центра американскому образцу — 80 000 тысяч метров разных объёмов с подземным этажом и двумя внутренними двориками, кинотеатр, гостиница, жилой дом и офисы, 100 предприятий торговли и гастрономии, было то, что нужно для вечернего свидания с возможным врагом. На крыше 19-тонный, хорошо видный со всех сторон города, вращался, светящийся ночью как глаз Сатаны — логотип принадлежащей американцам компании «Mercedes»…
— Поняла? — спросил жену Манфред.
— Что за чушь? Что-то мудрено…
— Напиши как я сказал и оставь на столе. А сверху поставь пустую мою копилку-свинью.
В Германии свинья-копилка была старинным символом благополучия, бережливости и накопления. Обрести свинячье счастье, получить свинью, поймать свинью за хвост было у немцев синонимом счастья, и Манфред имел целую коллекцию глиняных свиней-копилок.
— Ну ладно, напишу и копилку сверху поставлю. Хотя это вызывает у меня сомнение в твоем душевном здоровье!
— Всё, целую тебя, Аннет! — произнёс он весело, повесил трубку и добавил себе под нос, — может, кто-нибудь обыщет и мою квартиру, найдёт записку и явится на встречу, рассказать о том, что я сам пока о себе не знаю…
На обратном пути к своему автомобилю, обходя рекламные косоруких, стоики и прохожих, Манфреда от волнения купил колбасочку у приставучего палаточного торговца. Тот кричал прямо в уши потенциальным покупателям, проходящим мимо, о том, что таких божественных свиных колбасочек-боквурст нет даже в раю, а есть они только у него, у Рене Юнкера. Ведь именно свинки его поставщика не употребляют стимулирующих рост гормональных препаратов. Сарделька оказалась действительно недурна, хотя доставила некоторые неудобства.
