Пока глава КГБ — враг народа антикоммунист Крючков вывозил золото и ценности из страны, главный крючковский борец за чистоту разрушения советской идеологии генерал-предатель КГБ антикоммунист Бобков, начальник соответствующего 5-го управления бредил своими личными банками, куда он переведёт после финиша предательства и двадцати лет разрушения советской страны деньги со своих колоссальных зарубежных счётов, а другой генерал-миллионер КГБ антикоммунист Питовранов, возглавляющий торгово-промышленную палату, как главарь торговой мафии гнал со своими родственниками и подельниками из горбачёвского ЦК сверхдешёвые советские товары произведённые сверхмощной сталинской экономикою за рубеж, оставляя простой советский народ голым и босым, колонизированные американцами и полностью зависимые немцы производили по подвалам и на заводчиках полторы тысячи видов колбасок и сарделек. Манфред любил всего четыре вида сосисок и полуторатысячного разнообразия этого немецкого продукта. Во-первых, жареные тюрингские сосиски по рецепту 1410 года времён битвы при Грюнвальде — нежирные мелко рубленая свинина и говядина с добавлением соли, перца, тмина и чеснока со сладкой горчицей или хреном, но ни в коем случае не с кетчупом. Во-вторых, нюрнбергские — порция по 6-12 миниатюрных колбасок из свиного фарша грубого помола с большим количеством майораном. В-третьих — берлинские варёные сардельки боквурст из нежной филейной свинины с салом, льдом, тмином, имбирём, кориандром и мускатом, копченые на буковых дровах. В-четвёртых — дорогущие белые баварские колбасочки-зузельн по рецепту 1857 года из телятины с добавлением свиного сала, лука, петрушки, лимонной цедры, яичного белка и льда в оболочке из тонкой свиной кишки, подогретая без кипения в горшочке. А самый ненавидимыми Манфредом сосисками были берлинские сосиски-карривурст для нищих по рецепту, возникшему уже на его памяти во время оккупации Германии после войны. В 1949 году, когда стало ясно, что все немецкие заводы теперь окончательного стали американскими, французскими и английскими, в берлинском Шарлоттенбурге, неподалёку от торгового комплекса, где Манфред заочно назначил встречу своему неизвестному преследователю, в маленькой уличной забегаловке американских оккупантов хозяйка кормила жаренными сосисками из свинины, говядины и всего, чего можно было тогда найти. Залитые кетчупом с карри, они вообще не имели своего вкуса. Больше них он ненавидел только турецкие лахмаджуны и шаурму. Одной рукой Манфред крутил баранку и печаль переключал передачи, а другой удерживал горячую сардельку-боквурст и старался не облиться намазанной на ней горчицей, не брызнуть жирным соком, постоянно отвлекая внимание от улицы. Какая-то женщина, обогнавшая его на своём серебристом Porsche-924 на мосту Шлоссбрюкке над свинцовой Шпрее, удивлённо вскинув крашенную, будто приклеенные брови, посигналила ему по-итальянски и постучала пальцем по лбу, но это его только рассмешило.
Он поехал через район Шарлоттенбург окольными путями, заодно размышляя о происшествиях сегодняшнего утра — странный звонок, подозрительное состояние машины, слежка. Он проехал мимо небольшого дворца с парком, часовней, оранжереей, мавзолеем, дворцовым театром и павильоном с залом для чайных церемоний. Он видел Берлин после бомбардировок, и город представлял собой страшное зрелище руин ещё до начала советского штурма. Целые улицы были разрушены бомбами президента Рузвельта и короля Георга до основания. Их комиссия решала, что делать с разрушенными зданиями и объектами культуры в их оккупированной зоне Берлина и решила не восстанавливать разрушенный дворец Шарлоттенбург — летней резиденции курфюрста Бранденбурга и короля Пруссии Фридриха I, а снести оставшиеся части замка и подготовить чистую площадь для новых современных многоэтажных застроек. И всё было бы так, если бы не «Тихая помощь» Гелена и Гиммлер. Проехал мимо красивой ратуши Шарлоттенбурга в стиле редкого немецкого модерна, практически воссоздана заново, после бомбардировок — прихотливые изгибы линий, облицовка грубым колотым камнем, скульптуры птиц и животных, высокие щипцовые крыши, окна, соединённые в одну нишу и квадратная расстекловка окон, фигуры, словно взятые с готических соборов…
Наконец вокруг после станции электрички Хеерштрассе постепенно исчезли блочные панельные дома и потянулся лес вдоль Тойфельсзеешоссе, а потом началось и Тойфельшоссе среди леса, полного зловещих тайн…
