Обучение юнкеров — будущих прапорщиков и офицеров включало еженедельные занятия верховой ездой, приёмы при артиллерийских орудиях, штыковой бою. Летом еженедельные стрельбы, ротные и батальонные учения на Ходынском поле с другими подразделениями военного округа, смотры. В основе обучения, как и в кадетских корпусах — тактика, артиллерия, фортификация, военная топография, военная администрация, русский и иностранные языки, математика, химия, физика, черчение, история, логика и психология. Это были профессионалы. Действовала и практика 4-х месячных курсов, так как немцы продолжали в ходе боев массово убивать младших офицеров.
— Куда? — тревожно спрашивали юнкеров прохожие.
— К Думе! — зло отвечали юнкера, — надо показать отребью, кто в городе хозяин!
Тем временем, чтобы не оставить огромную Москву без хлеба из-за действий погромщиков и хлебовладельцев, Моссовет назначил продовольственных комиссаров, а для борьбы с пьянством начал конфискация запасов спирта. Патрули рабочих обходили ночные чайные, и в случае торговли спиртом владельцев арестовывали. Хлебные склады на Болотной и Провиантские склады были взяты под охрану. Разведчики проникали в Думу, в район скопления юнкеров, собирали сведения, сообщали о передвижении войск, о настроении в лагере противника. Ногин и Усиевич мобилизовали транспорт, реквизировали много частных автомобилей. 2-я и 22-я автомобильные роты перешли на стороны рабочих со своими английскими грузовиками «Austin» и легковыми машинами Fiat, Peugeot, Locomobile. На недостроенном заводе Московского автомобильного общества рабочие реквизировали 50 грузовиков — 1,5-тонных FIAT-15, собранных из итальянских комплектов. Но самым печальным для Рябцева было то, что комитет 1-й запасной артиллерийской бригады и 4-й украинский артиллерийский дивизион перешли на сторону рабочих, выделив городскому военному комитету рабочих батареи 3-х дюймовых полевых орудий Путиловского завода с боекомплектом шрапнельных и картечных выстрелов, и опытных наводчиков. Теперь у Рябцева не было преимущества в артиллерии перед надвигающимся сражением, у него оставались только артиллерийские орудия училищ и уже вывезенные казаками с Ходынки 3-х дюймовки, хотя и с большим запасом снарядов.
Не получив пока поддержки ни от одной из воинских частей Подмосковья, а лишь группы из их офицерского состава, Рябцев с конвоем из воинственно офицеров и казаков на трёх машинах по очереди принялся объезжать все шесть московских школ прапорщиков, два юнкерские училища, три кадетских корпуса, отдельные части гарнизона, организуя их подготовку к боевым действиям. Полковник Рар, этнический немец и уроженец Германии в подчинённом ему 1-ом кадетском корпусе в Лефортово самостоятельно всё уже решил — он построил укрепления и выдал кадетам оружие. Оружие было выдано не только кадетам старших рот — 18–20 летним, но и младшим кадетам в возрасте 14–16 лет. Никаких прав Рар на такие действия не и имел. Кадетский корпус — это не воинская часть, а учебное заведение. Ученики правом применять насилие не обладали. Получив за свою решительность от Рябцева возможность руководить всеми немалыми военными силами в Лефортово, Рар, однако, за свои политические пристрастия и немецкое желание выслужиться, определил, что за развал страны должны были почему-то кровью ответить русские юноши и мальчишки.
Вернувшись с Арбата, Василий не удивился тому, что, несмотря на поистине зловещие приготовления к бойне в Москве, в «Метрополе» всё было по-прежнему: огни, музыка, цыгане и фокстрот, девушки для радости, малолетние сутенёры расхваливали совсем крох с кукольного нарумяненными щеками, шампанское, знаменитости — прямо Пушкинский «Пир во время чумы», только более масштабный и веселый… Если бы не юнкера с пулемётом у входа и грузовик со стоящими в кузове хмурым солдатами-ударниками и студентам с белыми повязками на рукавах, можно было бы подумать, что всё идёт по-старому. Виванов за этот день смертельно устал, и ему было не до сутенёров, долларов, цыган и фокстрота — итоги дня 25 октября оказались в пользу Рябцева — его силы оказались более организованы, время решительной схватки ему удалось оттянуть, подкрепления с фронта было в пути, прикормленные капиталистами эсеры и меньшевики в Моссовете практически связали инициативу рабочих по рукам и ногам.
Но Рябцев непростительно, без единого выстрела потерял за день почти всю артиллерию 1-й бригады, потерял полностью перешедшие на сторону военного комитета Моссовета 56-й и 193-й запасные полки, 74-ю Тульскую дружину государственного ополчения, 192-й пехотный запасной полк, авиаотряд, самокатчиков, две автомобильные роты, артиллерийские мастерские в Лефортово. Часть верных ранее казаков 7-го Казачьего Сибирского полка заняла выжидательную позицию. Нарком торговли промышленности новой ленинской власти Ногин и двадцатисемилетний представитель Моссовета Усиевич оставили полковника Генерального штаба без центральной позиции — Кремля.
