Силы большевиков, эсеров и анархистов раньше немцев успели захватить столицу, несмотря на нежелание разных социалистических партий и даже части большевиков, это сделать. Рабочие знали, что немцы устроят в Питере один большой концлагерь, как устроили англичане в Южной Африке десять лет назад голландскому населению-бурам, рабочие понимали, что немцы наведут в Питере такой отчётливый порядок именем кайзера, что революционным рабочим и большевикам придёт полный конец. Странным было всем узнать, что Ленин, объявленный и разыскиваемый для ареста как немецкий шпион, собирается защищать от немцев Питер до последней капли крови, а как бы патриоты России Керенский и Корнилов решил город покинуть и немцам отдать…
Министр-распорядитель и одновременно Главнокомандующий армией России Керенский бежал в посольство США к свои заморским партнёрам по приватизации царского добра и установлению режима грабежа народа. Затем на машине с американским флагом Керенский уехал с очень крупной суммой денег для организации военного наступления на город извне. Вышнеградский и Путилов известили Гучкова и других организаторов «Общества экономического возрождения России» о начале реализации плана по введению в дело наёмных военных отрядов «Союза офицеров» и «Экономического союза офицеров» в Питере и в Москве, для захвата ничейной, по их мнению, власти и организации нового правительства из военных уже без Керенского.
Заседающий всероссийский II-ой Съезд советов провозгласил образование нового правительства большевиков и эсеров, а утром 25-го октября московский Совет рабочих депутатов вслед за Питером заговорил про установление своей власти в Москве совместно с Моссоветом. Однако Мосгордума не захотела расставаться с властью в городе. Мосгордума имела в своём активе: несколько миллионов рублей «Общества экономического возрождения России», двадцать тысяч наёмников из офицерско-юнкерских отрядов «Союза офицеров» и других офицерских организаций, 156 тысяч солдат и офицеров гарнизона, кроме того они рассчитывали на 700 тысяч солдат Московского военного округа, 2000 юнкеров из двух военных московских училищ, 5000 юнкеров — бывших фронтовиков-орденоносцев из шести школ прапорщиков, 2200 кадетов, 7-й Казачий Сибирский полк, четыре броневика, 50 тысяч винтовок и 300 пулемётов в цейхгаузах частей гарнизона и училищ, 70 тысяч американских винтовок и две бронемашины в Арсенале московского Кремля. 7000 добровольцев-студентов, гимназистов в качестве бойцов, разведчиков и санитаров при поддержке тысяч черносотецев, сотни артиллерийских орудий в артиллерийских парках Ходынки и артиллерийских мастерских «Мастяжарта» в Лефортово различных калибров и систем, самолёты-истребители в ангарах на Ходынке, бомбомёты, миномёты, огнемёты, большое количество револьверов, ручных гранат, в арсенале Кремля, сотни миллионов единиц боеприпасов на Симоновских складах также были в активе Мосгордумы в предстоящем противостоянии с Моссоветом. Всего в московском регионе до 800 тысяч человек оказались в разной степени готовности и верности в распоряжении Мосгордумы, Штаба округа и эмиссаров Вышнеградского, Путилова, Каменки, Гучкова…
Ни они, ни их зарубежные партнёры-акционеры даже не могли себе представить, что против такой силы может найтись в Москве внятное противодействие. Керенский был московским деятелям уже не нужен со своим подпольным Временным правительством. По мнению Вышнеградского, Путилова, Каменки, Гучкова, Алексеева и Корнилова самоорганизация рабочих ограничивалась уровнем партизанских боевых дружин образца 1905 года, рабочей милиции, малочисленными и плохо вооружёнными партизанскими отрядами Красной гвардии. Никто их них не мог себе представить, что рабочая Москва тоже сможет выставить аналогичное количество бойцов с равноценным вооружением, и борьба превратится в сражение, в битву в большой городе с применением бронетехники, авиации и артиллерии разных калибров, в том числе крупнокалиберной…
Одних только членов отрядов чёрной сотни в Москве насчитывалось десять тысячи молодых лавочников, приказчиков, извозчиков и кустарей, охранников и милиционеров. Такие силы и полная уверенность, что в Москву через три дня прибудут с фронта вызванные казачьи и ударные части от Духонина, гарантировали, что рабочие захлебнуться собственной кровью, как и в 1905 году, и весь их рабочий контроль за работой предприятий и национализация канет в лету. Лидеры московских социалистических партий — эсеры, меньшевики, анархисты, получив от промышленников огромные суммы, готовы были нейтрализовать активность своих последователей в предстоящем действии. Уверенность в своей силе и полной безнаказанности наполняло думских деятелей и капиталистов кипучей энергией. Роль защитников Москвы от хамов и установление своей власти им казалась весьма безопасной и выигрышной.
