Если бы это был один только такой полк в Москве, хотя до этого и мятеж одного лейб-гвардии Волынского полка взорвал ситуацию в марте в Петрограде, вызвав восстание всего столичного гарнизона и отречение царя. Временное правительство мародёров и жадные, безжалостные капиталисты, намереваясь вести истребительную войну ещё несколько лет, вдруг оказались перед тем фактом, что на позицию большевиков, левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов по вопросу о срочно окончании войны, встали армейские части по всей Великороссии: в Петрограде, Александрове, Владимире, Воронеже, Иваново-Вознесенске, Калуге, Коврове, Костроме, Моршанске, Москве, Муроме, Новохоперске, Ростове, Рыбинске, Рязани, Смоленске, Шуе, Ярославле, Коломне. При понимании того, что де-факто Польша, Финляндия, Украина, Белоруссия, Кавказ, Средняя Азия уже вышли из состава бывшей Российской империи, и казачьи области тоже заявили о таком желании, Временное правительство оказалось в стране, действенно править которой оно не имело возможности. Планируемый переезд правительства в Москву, и сдача Питера немцам ничего уже не меняли…
Мятеж в армии!
В 20-х числах октября 1917 года в России восстала часть русской армии, вышла из подчинения Главнокомандующему Керенскому…
Кроме 2000 солдат 193-го пехотного запасного полка в Москве, кроме частей гарнизона Петрограда и кораблей Балтфорта, за несколько дней до конца октября 1917 года вышли из подчинения правительству, восстали и потребовали передачи власти Советам московские 56-й, 85-й, 192-й запасные пехотные полки и 168-й, 169-й, 170-й, 194-й перевязочные отряды, Мызо-Раевский гарнизон около Малых Мытищ и рота 251-го пехотного запасного полка, в Костроме восстал 202-й полк, в Туле 76-й и 77-й пехотные запасные полки, в Ярославле 254-й, в Ростове 206-й полк, в Брянске 83-й, 256-й, 278-й пехотные запасные полки, в Воронеже 58-й пехотный запасной полк, 8-я пехотная запасная бригада, 1-я бригада кавалерийского запаса, 66-я ополченческая бригада, 681-й и 682-й пешие воронежские дружины ополчения, 61-й, 62-й, 63-й, 64-й сводные эвакуационные госпитали. В Нижнем Новгороде солдаты и ополченцы восставшие солдаты отказались отправляться на фронт по приказу Главнокомандующего Керенского, а 15 000 солдат гарнизона города Смоленск, подняв мятеж, захватили арсенал и выдали оттуда оружие рабочим города! Конечно, это был всего 0,5 процента из 10-миллионной армии Временного правительства, и только пятая часть армии была на фронте, и это был ещё меньший процент от почти половины взрослого населения страны, мужчин, прошедших через призыв в армию — 19 миллионов. Но эта малая толика армии была расположена в ключевых точках транспортной, промышленной и управленческой инфраструктуры Великороссии, что с учётом 2-х миллионов дезертиров в тылу, 3-х миллионов уже убитых, 3-х миллионов калек и 3-х миллионов выздоравливающих, не желающих из лазаретов и госпиталей возвращаться на фронт, для существующей деградировавшей системы государственной власти демократического типа в стране, погрузившийся в хаос хозяйственной разрухи и гиперинфляции, было летальным.
Немудрено, что из Моссовета и других выборных органов власти полки и части гарнизона, рабочие союзы, союзы эвакуированных, союзы иностранных рабочих, мелких служащих и другие союзы, стали отзывать всех депутатов от своих партий, выступающих за продление такого неприемлемого порядка вещей, и заменять своих отозванных депутатов от разных партий депутатами-большевиками, провозгласившими немедленные и коренные преобразования в жизни страны.
Продолжение этой большевизации народом Моссовета последовало немедленно — уже 23 октября Моссовет, имея на своей стороне восставшую часть гарнизона, и будучи одним из законных выборных органов власти в городе, издал свой декрет N1:
— Приём и увольнение рабочих производятся с согласия фабрично-заводского комитета или районного совета рабочих депутатов, решение которого является обязательным, приём и увольнение служащих производится с согласия комитета служащих.
— Против виновных в нарушении декрета Совет рабочих и солдатских депутатов будет применять решительные меры силами милиции вплоть до ареста!
В отсутствие в Москве реально действующего гражданского и уголовного суда, внятной системы правопорядка, когда думская и рабочая милиции являли собой не реальную силу правопорядка, а фактически охранные отряды, такой декрет был апофеозом профсоюзной борьбы, заявкой на полную власть над частью капиталистических отношений, существенно ограничивая при этом возможности тех, кто привык вольготно жить на шее рабочих и служащих. Декрет Моссовета N1 говорил Временному правительству:
— Народ устал! Теперь мы будем жить по-другому!
