Василий тогда в третий раз встретился со своей любовницей Верочкой в номере «Метрополя». Из всех пассий за три месяца московского сексуального безумия осталась она и ещё одна девушка — её подруга Сафочка де Боде. Творящиеся в городе грабежи, разгул, всевозможные грязные развлечения, кокаин, убийства и самосуды так повысили сексуальное желание девушек и женщин, что Василий полностью вымотался. Вдобавок подружка Веры, баронесса де Боде — девятнадцатилетняя девушка-прапорщик, миниатюрная сумасбродка и любительница кокаина, увлекла Веру в сферу лесбийской любви. Совместные любовные утехи с этой парочкой не заладились с самого начала, поскольку, приняв чистый аптекарский кокаин, девушки напрочь забывали о своём молодом человеке. Если бы в этот момент между ними оказался Дьявол, они бы и его заключили в объятия…
С февраля по конец октября 1917 года в Москве днём и ночью шёл сплошной беспорядочный митинг. Самыми митинговыми местами Москвы были площади у памятников поэту Пушкину на Тверском бульваре и генералу Скобелеву перед Моссоветом. Сборища шумели и на других городских площадях, у памятников и вокзалов, на заводах, в казармах и в сёлах, на базарах, в каждом дворе и на каждой лестнице. С каждым днём речи ораторов на митингах делались определённее, и вскоре из сумятицы лозунгов и требований начали вырисовываться два лагеря — богатые угнетатели и бедные угнетённые. Тревога и стыд, скорбь и недоумение охватывали и не отпускали в Москве любого умного человека, а уж если твоя семья зверски убита, как это произошло с двадцатипятилетним Василием Вивановым. Митинговым и нервным запомнился ему последний день девятимесячного, словно беременность, республиканского воровского периода России между Николаем II и Лениным, когда всё, что осталось не разрушенным царём и не разграбленным его приближёнными, было доразрушено и доразграблено Керенским и его приватизаторами. Где-то там, в этой Москве, жила Наташа, принявшая потом фамилию Адамович. Во время сражения белогвардейско-черносотенных и офицерско-юнкерских отрядов Вышнеградского и Путилова с социалистическими отрядами в Москве, состоится их встреча, и эта маленькая девочка Наташа проклянёт его над телом своего убитого в октябрьских боях старшего брага, и это проклятье будет преследовать его потом, и даже зверское убийство им Наташи, случайно встреченной среди беженцев во время наступления немцев на Сталинград, не снимет этого проклятья…
А тогда, 24-го октября в Питере разные части гарнизона, отряды рабочей Красной гвардии, матросы Балтфлота под руководством Петроградского совета сводили разведённые правительством мосты в брошенном на произвол судьбы городе и стране, разоружали караулы, брали под контроль вокзалы, электростанцию, телефонную станцию, телеграф и Госбанк. То в гололёд, то в слякоть, то в дождь, то в снег этой ненастной октябрьской ночи, они действовали почти без выстрелов, спокойно и методично, поскольку всем всё было понятно, а сопротивляться было особенно и некому. Уже месяц, как приготовившись к переезду в Москву и не собираясь препятствовать немцам занять Питер, правительство Керенского поручило начальнику Генштаба генералу Духонину вывести все боеспособные армейские части из столицы, за исключением полков лейб-гвардии, юнкеров военных училищ и трёх казачьих полков. Лейб-гвардия в ту ночь выступила на стороне рабочих. Казаки остались нейтральными.
Временному правительству во главе с Керенским в Зимнем дворце рабочие стачечные комитеты отключили сначала телефоны, потом свет. Затем огромный комплекс зданий Зимнего дворец был легко занят ротами солдат лейб-гвардии Павловского резервного полка, отрядами матросов и рабочих. Шестеро охранников, оказавших сопротивление, были убиты, пятнадцать ранены или избиты, женский батальон охраны сдался без боя. Казачий 14-й Донской полк, охранявший со своей артиллерией Зимний дворец, в полном составе заявил о нейтралитете, правительство защищать не стал, снялся с позиций и отправился в казармы готовиться к отъезду на Дон. Юнкера из Михайловского артиллерийского училища в своих красивых киверах с орудийной батареей тоже не решились оказывать сопротивления лейб-гвардии Павловскому резервному полку при знамёнах, офицерах и артиллерии, и были отпущены с миром. Попытка патрулей юнкеров Владимирского пехотного училища восстановить контроль над телефонной станцией потерпела фиаско. Это был закономерный конец антинародного режима…
