Корусан проснулся один. Он долго соображал, где находится, а сообразив, пришел в такую ярость, что свободно мог бы покалечить или убить первого попавшегося ему под руку человека. Страшно было даже подумать, что ктонибудь, кроме оленейцев, мог увидеть его спящим и обнаженным, праздно ва ляющимся в императорской постели. Однако все слуги куда-то подевались, и он почти сожалел об этом. Он чувствовал, что способен отправить к праотцам любого идиота, осмелившегося заглянуть в его пылающие глаза. Где черный король? Он должен умереть первым. Вчерашний приступ лихорадки несколько подкосил его силы, но не настолько, чтобы Корусан мог обо всем позабыть. Он зашел вчера далеко в своей игре... чересчур далеко, но не это его тревожило сейчас. Подозрительно то, что победа была скорой и легкой. Но, как ни крути, все же это победа. Его пальцы машинально мяли шелковую бахрому покрывала, и он невольно припомнил другой шелк. Шелк удивительно пышных и жестких волос варвара и грубую, бурную, неистовую силу его ласк. Да, конечно, он преподнес сюрприз черному королю, но надо сказать, что и тот удивил его немало. Говорят, боги, если они есть, запрещают такие вещи. Впрочем, об этом нечего сейчас думать. Любовь ничто, когда у воина есть цель, и Корусан помнит об этом. Во дворцах много комнат, но лишь одну из них человек избирает для сна.
Ты теперь полностью мой, сказал он каменным сводам потолка, обращаясь к сырому темному пятну, напоминавшему ненавистный образ. Ты ведь принадлежишь мне. Отныне никто из них не прикоснется к тебе. Он улыбнулся. Он имел в виду женщин гарема, которые могли принести императору наследников. Корусан оборвет эти нити. Черный король не должен продолжить свой род. Вчерашние действия Корусана продиктованы именно этим соображением. Однако вождь вряд ли будет доволен. Грубые, прямолинейные люди. У них на уме одно убийство и только убийство. Убей, твердят они, выследи и убей! Но разве гибель врага главное в мщении? Гибель врага только последняя точка, заключительный и малоприятный аккорд. Месть хороша тогда, когда она длится. И все же ни вождь, ни Мастер Гильдии его не поймут. Его может понять только равный. Равный и единственный во вселенной человек, обладающий золотыми глазами. Черный король. Черный пащенок Льва.
Я мрак, произнес Корусан в полудреме. Ты свет, несущий тепло. Я мягкая слоновая кость, ты сверкающий черный уголь. Я символ Уверьена, ты символ Аварьяна. Теперь мы одно, мы союзники и противники, объятые единой qsr|~. Он смеялся и плакал. Он сложил первые в своей жизни стихи.
Ты ушел от меня, ты решил убежать, но разве может целое убежать от своей части?
Может. Корусан вскочил, встал на колени. Черный король вышел из-за колонны, возвышавшейся над постелью. Его голос был холоден и напряжен. Знающие императора люди сказали бы, что он сейчас близок к срыву.
Я думал, что ты ушел.
Я остался. Корусан осторожно откинулся на пятки, положив руки на бедра. Я полагал, что еще понадоблюсь вам.
Зачем? Чтобы снова пойти по пути греха? Чтобы снова подвергнуться унижению?
Не я один виноват в том, что произошло,
Я сожалею. Он сожалеет. Корусан обнажил зубы.
Вы сожалеете обо мне? Или о том, что случилось? Глаза черного короля странно блуждали. Он словно высматривал, куда бы прилечь. Корусан видел, как сжимались и разжимались пальцы его правой руки, как он прикладывал пылающую ладонь к холодной гравировке колонны. Говорят, солнечный знак порой причиняет варвару страшную боль. А еще говорят, что эта боль послана Солнцерожденным за вспыльчивость и гордыню. Черный король заговорил медленно, отчетливо, и взор его был устремлен кудато вниз.
Я вовсе не сожалею о том, что между нами было, но... но надо смотреть правде в глаза. Ты еще очень юн, Корусан, и способен на сумасбродные поступки. Я же...
Вы же полагаете, что вы ветхий, убеленный сединами старец. Язвительный тон Корусана заставил черного короля поднять глаза. Однако вы прожили на свете всего лишь пятую часть века, отмеренного вам небесами, а я уже разменял четвертую четверть того, что отпущено мне. Я старше вас. Солнечный лорд, и приближаюсь к закату.
Чушь!
Это не чушь. Это всего лишь малая часть правды о Корусане, но он не станет с ним откровенничать.
За красоту, которой вы так восторгались, сир, моя кровь велит мне платить дорого. Мы умираем молодыми. Очень молодыми, Солнечный лорд.
Но не в столь же цветущем возрасте, изумленно сказал черный король. Ты еще очень крепок. И, как все асаниане, свободно дотянешь до пятидесяти. Тебе не о чем горевать.
Я не доживу и до двадцати лет,
Чудовищно. Варвар потер руками виски. Ты хочешь сказать, что оленейцы не имеют потомства? Тогда как же они пополняют свои ряды?
Женщины оленейцев рожают, сказал Корусан, но моя линия чахнет. Я последний в своем роду.
Тогда почему же... Черный король осекся и вновь помассировал длинными пальцами голову. Его голос стал ясным и звучным, когда он заговорил вновь.