– Так полицию все-таки вызвали соседи? Из-за трупного запаха? Просто это странно – тут ведь и так воняет?
– Консьержка рассказала мне, что соседи впервые почувствовали запах несколько месяцев назад, думали, что умер хозяин. Но ты регулярно отзывался на их стук и говорил, что все хорошо. Оснований вламываться у них не было.
– Тогда как сюда попали посторонние? – Алексей все еще не мог понять, кто же спас его от него самого.
– Кто-то позвонил в полицию и сообщил о трупе в квартире на пятом этаже. Даже номер квартиры назвали. Оказывается, этот дом у них в черном списке, поэтому они сразу поверили, приехали и выломали дверь. Нашли тело и… тебя, – сообщила врач.
– Значит, я не ел и не пил несколько дней? – посмотрел Алексей на нее вопросительно. – Думаешь, я хотел умереть?
– Да. Что-то напомнило тебе о том, что было в прошлом, что сделал отец… что сделал ты сам. Чувство вины породило Алексея Смирнова, ты жил в его мире, а наяву превращал квартиру и себя в нечто омерзительное, – сделала выводы Анастасия Геннадьевна.
– Не понимаю… – Алексей мотал головой, все еще не веря во все происходящее. – Я могу себе представить, что замещал реальность галлюцинациями, но настоящий я… почему превратился в это?
– Ты так защищался, – выдала Анастасия Геннадьевна тихо. – Лет в двенадцать, когда он… в общем, ты не мылся, не ухаживал за собой, чтобы отвратить его от себя и это помогало. Только…
– Только он потом избивал меня до полусмерти, но так, чтобы никто это не заметил, – зло ухмыльнулся Алексей. – Монстр, породивший монстра.
– Ты не монстр, а жертва, – Геннадьевна упрямо посмотрела на него, давая понять, что с этим диагнозом лучше не спорить. – Правда, в этот раз я рассказала все полиции. В лечебнице … или в тюрьме ты хотя бы не умрешь.
– Я не виню тебя. Эй, не надо, – Алексей подошел к Анастасии Геннадьевне и приобнял ее, плачущую, за плечи. – Ты и так сделала для меня больше, чем кто бы то не был в этой жизни.
– Другого выхода я не нашла, прости, – все еще плакала она.
– Спасибо, что не сдала меня после гипноза. Это были хорошие несколько лет, – Алексей оглянулся еще раз, затем добавил: – Ну, неплохие.
– Они ждут тебя за дверью. Я сказала, что в убийстве отца ты признался мне в больнице и буквально выпросила посещение твоей квартиры. Это ведь помогло, верно?
– Да, ты все правильно сделала, не переживай, – Алексей обнял ее на прощание и вышел из квартиры. В коридоре действительно стояли полицейские и криминалист. Увидев его, мужчина с фотоаппаратом отвел взгляд, а сотрудники в форме указали на двери лифта. Бросив последний взгляд на Анастасию Геннадьевну, Алексей проследовал за ними.
– Ключи я могу отдать вам? – спросила врач криминалиста. Тот отозвался не сразу.
– Вы там были? Это же ужас какой-то! Не понимаю, что могло заставить человека довести себя до такого состояния. А правда, что у него шизофрения? – увидев суровый взгляд, устремленный на него, мужчина сконфузился.
– Извините. Меня Василий зовут. Э-м-м, ключи? – он посмотрел на протянутую связку. – Да, отдай мне. Я должен сделать еще несколько фотографий для дела… И для истории.
Анастасия Геннадьевна зло закатила глаза и фыркнула. Хотела было уйти, ничего не сказав, но не смогла.
– Посмотрела бы я, до чего вы дошли, если бы вас несколько лет насиловал и избивал родной отец, а мать из-за этого покончила жизнь самоубийством.
Она не стала ждать, когда криминалист Василий что-то ответит или увидит ее слезы, и зашагала к лифту. Кем бы ни был этот найденный мертвый мужчина, но одному живому он все-таки помог.
– Можно аккуратнее! – пассажирка маршрутки даже не собиралась скрывать недовольство, когда Тихон задел ее животом, пытаясь протиснуться к выходу. Извиняться не стал. Зачем? Никто не будет относиться к нему лучше, извиняйся он хоть каждый раз при виде сердитых лиц.
Выйдя на две остановки раньше, мужчина зашагал в сторону дома. Путь неблизкий, километра полтора, и идти он будет долго, зато в одиночестве. Без всех этих осуждающих взглядов. Тихон уже привык, что его жизнь затормозилась, вернее окружающие затормозили ее на уровне старших классов, когда все одноклассники и не только считали своим долгом поиздеваться над толстяком, а девушки убийственным взглядом давали понять «даже и не думай заговорить». Сам он давно не школьник, успешный разработчик софта в крупной компании с очень большой зарплатой. Полностью состоявшийся востребованный специалист и совершенно самостоятельный мужчина. Но до сих пор все вокруг относятся к нему как к толстяку, не более. Это первое, что приходит на ум. Встречают по одежке, в его случае – размера 7XL.
Тихон был толстым, но не толстокожим. Ведь давно пора смириться и принять себя, перестать обращать внимание на общественное осуждение, реакцию прохожих, подколы немногочисленных друзей, отказы девушек даже пообщаться и, самое главное, безразличие матери. Однако все перечисленное беспокоило и расстраивало его постоянно. А заедать стресс стало настолько привычным делом, практически ритуалом, что усугубляло и без того непростую ситуацию.
