– Проблем не было, но и успеха не предвиделось, а сейчас… сейчас у меня все стало получаться, мне дают такие проекты, о которых я раньше могла только мечтать. Мне нужно зацепиться, понимаешь, я тоже хочу сделать карьеру, как и ты!
– Карьеру! – надменно фыркнул он. – Для этого тебе не нужно особо напрягаться, только шепнуть папочке, и он все решит. Пара звонков «нужным человечкам», и карьера в кармане! – распалившись, бросил он и тут же пожалел о своих словах.
По Лилиному лицу потекли слезы.
– Прости. – Игнат сел на край кровати и накрыл ладонью руку жены.
– Я не хочу тебя видеть… – прошептала она, глотая слезы.
– Милая…
– Уйди! – Она резко выдернула руку из-под его ладони и отвернулась.
Ему ничего не оставалось делать, как выйти из спальни, закрыв дверь с другой стороны.
Какой же он идиот. Игнат сел на диван и вонзил пальцы во всклокоченные волосы.
Голова звенела как наковальня. Тысяча молоточков превратились в кувалды. Таблеток он так и не нашел, а значит, ему предстояла трудная, бессонная ночь.
«Она со мной несчастна», – подумал Игнат, направляясь на кухню за новой порцией реанимирующего напитка. Сделав несколько глотков виски, он посмотрел в темное окно и поежился. Ноябрь был для него самым тяжелым месяцем в году. По ощущениям уже зима, но снега нет, природа голая, уязвимая. С каждым днем становится все темнее и душу охватывает такое чувство, словно нечто инфернальное тебя засасывает в свои недра.
Угнездившись на диване, он накрылся пледом и закрыл глаза. Вдруг Игнату почудилось, что он слышит птичью трель, вдыхает аромат ромашки, чабреца, полыни, и этот жаркий августовский день вновь и вновь предстал перед его внутренним взором.
Больше живым его никто не видел. Спустя несколько дней водолазы вытащили на берег его посиневшее тельце.
Смерть Али сильно подкосила Игната. В нем что-то надломилось и уже никогда более не срослось.
Как и у родителей. После того как умер Аля, у мамы началась депрессия, а отец стал пить. Антидепрессанты, транквилизаторы, лечебницы, люди в белых халатах, пустые бутылки из-под водки под кухонным столом. Маленький Игнат оказался никому не нужен, его жизнь катилась под горку в самую пропасть. Спустя год в его горле появился странный ком, точно ловушка, удерживающая слова, и он перестал нормально разговаривать. В двенадцать ему поставили дислексию и нервное расстройство, которое грозило перейти в умственную отсталость.
Все его отрочество прошло как в тумане. Через три года, так и не справившись с депрессией, мама умерла от пневмонии, которую, кажется, ждала словно манну небесную. Отец стал пить еще больше, окончательно превратившись в маргинала. Сейчас он жил в коммуналке на Лиговском проспекте, но связь с сыном не поддерживал. В его глазах Игнат так и остался виновным в смерти Али.
«А ведь он прав. Я и правда виноват», – подумал Игнат, и его резко зазнобило. «Нет, не виноват», – прошептал другой голос, более тихий и неуверенный. И шептал до тех пор, пока он не погрузился в сон.
