- Угу...- неопределенно ответила и, кажется, уже по-настоящему начала засыпать. Точнее, меня мгновенно отрубило. Просто удивительно...
***
Отчего я проснулась? Задаю себе этот вопрос уже с минуту, наверное, в течении которой, с периодичностью секунды в три, открываю и закрываю глаза, в безуспешной попытке уснуть, открываю и закрываю, открываю... Я резко сбросила одеяло с плеч и села. Полупала глазами, осматриваясь... Соня, разве тебе свойственная такая забывчивость, а?! Леша лежал у самой стеночки, распластавшись на животе звездой. Кровать широкая, так что между нами еще оставалось приличное расстояние. Весь раскрытый, парень светил мускулистой спиной, на которую с повысившимся слюноотделением засмотрелась, особенно на лопатки и впадинку вдоль позвоночника. А еще, фух, джинсами на нижней половине тела. Это чего он раскрытый? Проследила за уголком одеяла, наброшенным Лене на левую руку, и мне стало стыдно. Правда. Оказывается, я захапала все одеяло себе и завернулась в него как в кокон. Быстренько размоталась, стараясь поменьше шуметь и заботливо укрыла явно замерзшего парня. А как же иначе? Ведь вокруг холод жуткий! Ну... пусть не жуткий - я прекрасно осведомлена о крайней степени своей утренней мерзлявости - но весьма ощутимый точно!. Но одно плечо, подумав, закрывать не стала. Созерцатель прекрасного проснулся. И... собственник. Рука, только что отпустившая одеяло, замерла в воздухе. Я подумала и коснулась пальцами тонких прядок, чтобы убрать их с Лешиного лица. что, не касаясь его кожи, и сделала, в серьез увлекшись процессом. А может закинуть их все обратно и опять начать убирать?.. Ах-ха, ребенок нашел забаву...
Его лицо, когда парень спит, всегда имеет совершенно другое выражение, нежели в жизни. Удивительное выражение. Только на Лешином лице может соседствовать детская ранимость и соблазнительность прожженного сердцееда, не снимающего "профессиональной" маски и во сне. Пальцы опустились ниже, скользя в считанных миллиметрах от кожи, и коснулись того, что так привлекало внимание - приоткрытых губ. Они у Леши почти как у девочки - такие же пухлые, - но намного красивее. Не какое-то там надутое и бесформенное нечто! Губы у него четкой формы, как... как... луки в фентези-фильмах и на картинках. И целовать их так здорово. Правда, сравнивать мне не с чем, но я точно уверена, что лучше Лешиных губ нет!.. сказала влюбленная фанатка, размахивая транспарантом.
Интересно, а как называются люди, пристающие ко спящим, не могущим оказать сопротивления..? Нет, мне серьезно интересно, чтобы знать, как себя называть. Потому что я сейчас собираюсь именно приставать ко спящему парню, отодвинув застенчивость в сторону и поприветствовав собственничество.
В кого я превратилась... Вчера ночью обозвала парня извращенцем, хотя впору себе такую табличку на грудь вешать. И еще подписать мелкими буковками: "озабоченная". Я усмехнулась уголками рта. Ни капли раскаяния и стеснения. Соня - ты ли это? Ну-ка вспомни, сколько времени прошло с тех пор, как Леша признался тебе? Чуть больше дня, но кажется, что неделька как минимум. Вот странность, правда?..
Я развернулась и, встав на коленки и положив локти на кровать, нагнулась к лицу парня и невесомо, так, что сама едва почувствовала, коснулась его губ. Отстранилась и внимательно, немного боязливо окинула взглядом его спокойное лицо. Успокоилась и поцеловала снова, только прикоснувшись более ощутимо. Еще раз... я уже не отстранялась от Леши. Приложив верхнюю губу к его губе, отодвигала только нижнюю и касалась ею то внешней стороны губ, то внутренней, немного влажноватой и более нежной... И сама замечала, что каждый новый поцелуй становит все крепче, и я не могла остановиться. Главное - очень тихо дышать... да, это главное... Грудь жег коктейль необычайно острых ощущений, и боязнь быть заловленной усиливала их многократно.
Меня стремительно бросили на спину и придавили... нет, вдавили с силой в матрас, не разрывая поцелуя. Только стал он намного более настойчивым, жадным. Испуганно распахиваю глаза и встречаюсь с прищуренным взглядом, в тягучей глубине которого плещется что-то не совсем понятное, но подчиняющее, опутывающее похлеще веревок не только тело, но и разум. Я не могу пошевелиться, не могу подумать о том, чтобы вырваться... да и не удастся это. Руки схвачены за запястья и вжаты в мягкую подушку, а тело придавлено всем немаленьким весом парня. Как же тяжело... трудно дышать... задыхаюсь. Но я не хочу высвобождаться. Наоборот. Пусть... пусть так и будет. И я подаюсь вперед, хотя куда уж дальше.
В голове перемкнуло и здравый смысл улетучился, не сказав напоследок "прощай".
Пальцы, которые, казалось, если еще сильней сдавят запястья, то легко переломят их пополам, вдруг разжались. Немного шершавая рука заскользила вверх, пальцы переплелись с моими, и в этом жесте было столько нежности... и она немного не похожа на нежность поцелуя. Та - граничит с безумием, а эта - более трепетная.
