А потом вдруг Горыныч взбесился, проснувшись и обнаружив себя зависшим в невесомости посреди кабинета. Странная паника для существа, найденного в открытом космосе на мертвом давно корабле. Мне пришлось отстегнуться от удобного кресла в столовой и цепляясь за стены буквально ползти к этому коротконогому бедствию, громко орущему и извивающемуся, словно змея.
В довершение драмы, размахивающий короткими лапками, как плавниками кобель разрыдался и попросил похоронить его с почестями.
Хорошо еще, что в невесомости с ног свалиться не получилось. А то я бы упала. Только этого нам не хватало. Несчастный Аверин, сколько свалилось всего на его бедную голову разом. Вспомнила выражение его лица в тот момент, когда Горыныч заговорил, и стало вдруг будто светлей и теплей. Движением пальцев развернула на главном экране галопроекцию рубки. Вот он, вернулся. Строгий и сосредоточенный, невероятный, Макар занимал свое кресло о чем-то беседуя с Гессом. Хмурился, рассматривая мерцающие в воздухе изображения с внешних датчиков корабля, параллельно выслушивал чей-то доклад. В происходившее я не вникала и звук приглушила. Нужно привести мысли в порядок. Попытаться придумать ответы на накопившиеся вопросы. Почему, например, я не ощущаю Горыныча? Он для меня как слепое пятно, как… вон, красный куст в круглом горшке у бассейна. Кстати, почему из него не вытекает вода и рыбки пусть очень вяло, но плавают? Потом выясню, это не самое главное. Есть дела поважнее.
Например, трезво признаться себе в том, что я к нему чувствую. Не к бассейну, к капитану, конечно. Вон к тому, что усталый и хмурый сидит, слушая очередные доклады. Я уже назвала это словом “любовь” точно сама его не понимая. Что такое она, эта самая, о которой написаны книги, сняты фильмы? Так, это все лирика. Мне впервые во всей моей жизни хотелось быть рядом с этим непростым человеком. Всегда. Просыпаться на его широком плече каждое утро и засыпать под горячим и крепким боком. Хотелось ловить его взгляды, прикосновения, ощущать кожей дыхание. Очень хотелось.
– Солнышко… – вдруг прямо в ухе моем прошептал.
Локальная связь. Я все никак не привыкну к сигналам, звучащим во внутреннем ухе, как будто в мозгах. Перевела взгляд на Рика и мучительно покраснела. Прямо перед его креслом висел крохотный галоэкран отражавший меня.
– Скоро посадка, ты лучше ляг. И беруши возьми, они под правой рукой.
– А… бабочки? – ничего умнее спросить я не могла.
– Все жители биостанции уже погружены в сон и размещены в специальные блоки. Да, Гесс? – вслух Рик ответил, почему-то мне улыбаясь.
Биолог мне молча кивнул, и рукой помахал. Про Горыныча даже спрашивать не решилась, смутившись уже окончательно и отключив сеанс связи…
Где там эти беруши…
***
– Точно женюсь! – проворчал громко Стэм, проводив взглядом погасшее изображение Нэрис. – Вот вернемся из экспедиции, – сразу же!
Капитан усмехнулся. Как бы эта идея не пришла теперь в голову всем членам героического экипажа “Совы”. Он и рад бы их всех оградить от происходящего, да только ведь не получится. Таинственность лишь будоражит воображение. Лучше пусть видят, чем фантазируют.
– Петровна, о состоянии всех пассажиров докладывать каждые десять минут, – он решительно распорядился, вдруг вспомнив о родственничках.
– О состоянии членов экипажа, не участвующих в предпосадочной подготовке? – деликатно она предложила решение его волновавшей проблемы.
– В том же сообщении, благодарю.
И поймав ироничные взгляды, Макар ухмыльнулся. Пусть молча завидуют, черти. У него вообще месяц медовый. И он уже даже придумал, как его провести с пользой и удовольствием.
– Высота 120 километров над поверхностью планеты, соприкосновение с верхним слоем атмосферы через четыре минуты.
Мягкий голос Петровны звучал в напряженной предпосадочной атмосфере уместно и успокаивающе.
– Расчетная скорость при входе в атмосферу: – 45550 километров в час, угол атаки 38,3º. – Стэм считывал вслух показатели датчиков. Давно и надежно выработанная привычка.
– Для выдачи тормозного импульса включить верхний двигатель орбитального маневрирования на двести секунд, – подал голос непривычно хмурый Аверин, – сводки погоды в районе посадочного сектора совершенно не радуют.
– Низкая облачность, направление ветра 210º, скорость 12 метров в секунду, порывы до 30 метров в секунду. – Тут же уточнила Петровна.
– Что за шервова муть? – Яхо тоже вступил в разговор. – Почему климатические установки отключены? Они на Шедаре там не бегают с молотками и в набедренных повязках случайно?
– Туда явно нечасто заходят на посадку фрегаты класса «Совы», – Макар мрачно поморщился. – Расстояние до полосы?
– 8670 километров. Образование облака высокотемпературной плазмы на участке планирования проходит без отклонений от нормы.
