– Начать боковой манёвр вправо от плоскости орбиты. Приступаю к ручному пилотированию корабля. – Даже теперь, когда в его крепких руках колоссальная махина «Совы» огненной кометой неслась к поверхности оживленной планеты, Аверин ни секунды в себе не сомневался.
– S -образный манёвр в 590 километров выполняется точно по расчетной траектории. – Даже в тоне ИскИна слышалось восхищение. – Максимальная величина крена горизонтальной оси корабля достигла 104º влево и 102º вправо.
Долгие минуты молчания и напряженная тишина, прерываемая только попискиванием внешних датчиков и отчетами системы.
Макар не сводил взгляд с экранов, держа в руках рычаги управления. Он чувствовал эту птицу, он стал ее частью. Наверное, именно так Нэс ощущала его самого.
– Выход из плазменного облака. Высота 50 километров, расстояние от посадочной полосы 550, – снова Стэм.
– Поступил запрос сеанса связи со станцией управления посадочным сектором! – Игорек впервые в своей летной практике присутствовал при посадке фрегата. А о том, чтобы стать свидетелем ручного пилотирования процессом, он и не мечтал. Аверин давно стал легендой.
– Наша скорость в этот момент превышает скорость звука в 10 раз… – кивнул ему Яхо, кивая на мониторы.
– К шервам диспетчеров, – рыкнул Макар, – они жаждут посадки на автомате. А судя по тому, что я вижу…
– Уровень явно не наш, – согласился с ним боцман.
– Что там у нас по погоде? – Макар бросил взгляд на биолога. Тот все понял и молча вывел перед капитаном изображение его собственной спальни.
Нэрис сидела, вцепившись пальцами в подлокотники и неотрывно смотрела на мужа.
– Погода без изменений, – Петровна промолвила.
– Горыныч спит в собственном боксе, – поспешил успокоить биолог.
– Если следовать строго по расчетной траектории снижения то мы приближаемся к полосе правее посадочной оси на семь градусов. – Петровна задумчиво произнесла.
– Вижу, – Макара эта информация нисколько не удивила. – Приготовиться к маневрированию.
– Высота двадцать. Ключевая точка торможения. Заход на посадку?
– А вот и нет, – Аверин вдруг потянул на себя рычаги и огромная туша «Совы» с левым креном энергично свернула круто влево, на север, начав прямо с крутого маневра заходить на посадочную полосу .
Тут прорезался голос диспетчера, и если опустить все то нецензурное и непереводимое, из всего того, что он вопил, то останется краткое: – Что ты творишь, отморозок?!
– Из-за штормового ветра вкупе с отсутствием климатического сопровождения посадки, капитан корабля принял решение дополнительно погасить скорость, зайдя по наиболее выгодной в вышеуказанных условиях траектории посадки. – Голос Петровны звучал обвинительно. – Корабль описал плавную петлю с разворотом на 180º и…
Сила планетарного тяготения обрушилась всей своей тяжестью на «Сову», коснувшуюся полосы.
Десять секунд, рывок, мягкий удар, – это щит торможения принял фрегат в свои ласковые объятия.
– С креном в сорок пять на крыло, капитан… – прошептал Игорек потрясенно.
– Это детали. Доложить по отсекам.
– Приземление борта A- IIV класса проведено в ручном режиме с опережением расчетного времени на одну секунду. – С явно выраженным удовольствием продолжала Петровна доклад о «деталях». – Посадочный пробег занял двадцать четыре секунды. На скорости двести шестьдесят три километра в час его протяженность составила одну тысячу шестьсот двадцать метров. Отклонение от заданной осевой линии составило сорок четыре сантиметра! – С каждой фразой ее голос становился все холоднее. И адресованы интонации были явно неведомому диспетчеру. – Несмотря на встречно-боковой порывисто-штормовой ветер и десятибалльную низкую облачность, до программно-рассчитанной точки остановки корабля продольный промах составил всего сорок пять метров.
– Недолет… – философски прокомментировал капитан.
В ответ раздались громкие аплодисменты…
– Кэп, ты сегодня сам себя превзошел! – Родик проголосил мальчишеским, ломающимся голоском.
– Ничего необычного, – тихо ответил Аверин, глядя в гало-проекцию. Нэрис заставила себя улыбнуться, видя и понимая: – ему это нужно. И неважно, что ломит все мышцы от непривычного бремени гравитации неприветливого Шедара. Улыбнуться несложно.
Только вот… почему так тревожно?
***
– Ты рехнулся, Аве-рин?!
Какая знакомая фраза. На скольких языках этой тесной галактики Мак ее уже слышал? Как и множество вариантов произнесения его гордой и древней фамилии. Этот еще даже не самый корявый, бывало похуже.
– Мы знакомы? – намеренно растягивая гласные звуки на гулком имперском капитан вопросительно поднял бровь.
Он сидел на неудобном и твердом стальном постаменте за ослепительно-белым столом, посреди душного кабинета старшего дознавателя сектора. Ему было скучно.
– Что? – дознаватель не понял. Молоденький и наивный, насколько вообще может быть наивен и молод занимающий эту должность. Судя по знакам на форме – младший лейтенант. Судя по круглому совершенно лицу и раскосым янтарным глазам, – коренной шедарианец. Невысокий и коренастый, он нервно поежился под полным жалости взглядом Макара.
