– К сожалению, совсем не везде начертанное на скрижалях закона Империи исполняется. Вот потому я – инспектор Аверин.
– Не злись, – вынув из плотного кокона простыни руку Нэс осторожно погладила мужа. – А зачем ты оделся?
Удивленный взгляд через плечо. Пожал молча плечами.
– А ведь хочешь, чтобы я была во всем с тобой откровенна, – снова успокаивающе пробежалась пальцами по плечу. – Здесь ты – не инспектор Аверин.
– Я видел в твоих глазах испуг и плохо скрываемое отвращение, – он зло произнес, все еще не оборачиваясь. – Это… больно.
Нэрис удивилась. Искренне совершенно. Макар постоянно смущал ее, заставлял чувствовать нечто, до сих пор еще не знакомое, выворачивал наизнанку, но отвращение? О чем это он? С величайшим смущением Нэрис себе признавалась: ей в муже нравится все. Каждая его вредная клеточка, от короткого непокорного ершика темных волос до крепких пяток. Весь Аверин, без исключения. Удивительно и непонятно. Переубеждать капитана Макара бессмысленно. Особенно на словах. Потом, делом докажет ему и… покажет.
– Этот… человек появился у нас сразу же после землетрясения. – В ответ Мак ждал и ее откровенности. Это было непросто… – Отец сам его вызвал. Сказал, что мозгоправ, и что маме он должен помочь. Не помог. Стало всем только хуже. – Нэрис вздохнула, откинулась на причудливый мягкий изгиб их кровати и совершенно спокойно продолжила: – Я не знаю, что он делал с мамой, не видела, но от меня эта тварь не отходила ни на шаг. И… Мне точно нужно в подробностях все рассказывать?
Нет. Уже не было больно и страшно. Просто… вспоминать неприятно, физически. Казалось, представишь Нэс себе это лицо, правильное, безупречно-красивое, и он снова придет в ее жизнь. А вот этого не хотелось.
– Нет, прости! – Макар наконец развернулся и мягко взял ее за руку. – Как я понимаю, он пропал вместе с матерью?
Молча кивнула.
– Высокий, изящный, красивый, темноволосый, с абсолютно черными глазами. Пухлые губы, прямой тонкий нос губы, брови вразлет. Смазливый такой. – С каждым словом Макар всматривался в нее все пристальнее.
– Так описать можно миллионы мужчин, – ее голос предательски дрогнул.
– Белый шрам на переносице, тонкий, но когда злится, то проступает яркой чертой. Серьга в правом ухе, тяжелая, золотая, и еще нижняя губа странной формы. Бантиком. Как будто бы их местами поменяли. Губы эти шервовы, будь они прокляты.
Я резко села. Острая боль сразу напомнила о себе. И о том, чем последние несколько долгих часов мы тут все занимались. Все двое. Зашипела невольно, Рик тут же подпрыгнул, метнувшись ко мне.
– Обезболить опять? Обработать? – схватил за руки, побледнел, растерялся так трогательно. – Не молчи!
– Отставить, инспектор! – я рассмеялась невесело. Хотя мне и было сейчас не до смеха. – Кто это?
– Первый муж твоей матушки, Гвэл, если не ошибаюсь. У них всех там одинаковые имена. Гвэл, Гвал, Гвул. Я посмеивался над всем этим гаремом… Мак тут же взял себя в руки и снова сел рядом.
– Тебе не кажутся странными подобные совпадения, Рик? – не смогла промолчать. – У нас он представился Вэлом.
– Я много думал об этом… – прозвучало так пафосно, что мой муж невольно смутился и пояснил: – на Лигле мы действительно оказались случайно, поверь. – В словах его не было лжи. И взгляд капитан не отвел. – Эта колония даже стояла в моем расписании и нспекции. Но на обратном пути. Через шесть лет без малого, это если оптимистично. Да и в отбор твой я полез, исключительно поведясь на чьи-то прекрасные глазки. – Он усмехнулся, продемонстрировав ямочки на щеках. Я по ним так соскучилась… – И не только глазки, – Рик ехидно прищурился. – Грудь, ноги и задница у тебя просто великолепные.
Стукнула, не сдержалась. И руку отбила о мускулы каменного солдафона. А этот невыносимый радостно рассмеялся, как будто ребенок. Пытается так меня хоть немного расслабить. И у него получилось, действительно стало полегче, но… Как же много всего. Ощущение ловчей петли, медленно затягивающейся вокруг нас, с каждым днем становилось все только острее. Тревожное чувство. Что со всем этим делать?
– Знаешь… – поймав мою руку, занесенную для очередного шутливого удара, Рик резко приблизился. – Что больше всего меня в женщинах привлекало всегда?
– Задницы? – не удержалась и вдруг пересохшие губы медленно облизнула.
– Ум, – его взгляд потемнел, сполна оценив этот трюк. – Женский ум – моя главная слабость. А уж если к нему прилагается грудь…
Да он издевается!
– Хозяин! – раздалось тут унылое из-под кровати. Внезапно! – Может дадите нам с Нэрис поспать? Я устал наблюдать ваши совокупления и бессмысленный обмен слюной. Был бы хоть толк…
– Тебе точно нужна эта живность? – ледяным тоном осведомился Макар.
– Это ты его в дом притащил! – я состроила глазки и муж сразу расслабился. Вот как у него получается переключаться так быстро?
