– Эксперименты на животных оказались успешными, – в голосе Гесса послышалась явная горечь. – Им пересаживали клетки мозга людей, выстраивая заново клеточную нейронную сеть. При этом сохраняя и память и черты личности человека. Частично. – Гесс замолчал, словно дыхание переводя. Мысленно. – Конечно же, речь шла о добровольцах. Исключительно и несомненно. Но стать ими вдруг изъявили желание сотни разнополых людей, разных рас, возрастов и социального положения. Что, согласись, само по себе очень странно. Вот я не хотел бы проснуться вдруг в теле вобата. – Он опять замолчал и Макар ощутил приступ боли. Их связь теперь может и это? Не хотелось бы, говоря откровенно. Надо будет настройки на ней подкрутить…
– Когда, наконец, Империя все-же вмешалась в темные делишки властей своего сателлита – Зигейны, все подопытные вдруг совершенно случайно исчезли, – устало проговорил снова Гесс. – И следов никаких не осталось. Ты понимаешь?
Горыныч. Пес разговаривающий и разумный. Собака с остатками личности человека, о котором скорее всего, ничего и не помнит. Он всегда недолюбливал Гесса, терзающего его всякими сложными тестами и многочисленными анализами. Хотя все живое биолога обожало, начиная от вирусов и заканчивая грибами. Он сбежал с биостанции, переселившись к Аверину под кровать.
А ведь Гесс сразу же заподозрил неладное. И никому ничего не сказал. Чудовищно. Нэрис вдруг вспомнила, что в ту волшебную ночь, когда они с Риком физически стали супругами, коротколапый валялся на коврике рядом. А сколько раз он видел ее обнаженной? Ужас какой! У нее под столом жил вполне зрелый и взрослый мужчина в физическом теле собаки! Да за такое…
– Был еще и второй этап экспериментов, – Гесс явно решил их обоих добить, – пересадке сознания донору-человеку. Живому, чей мозг выжигался во время эксперимента. И донор, абсолютно здоровый психически и физически гуманоид, подходящий носителю по целому ряду параметров, в этот момент должен был оставаться в сознании. Вот так… – Гесс отчетливо скрипнул зубами. От боли? Или от сознания всей чудовищности преступлений, вершившихся на Зидане?
– Дорогие мои. У нас теперь есть минимум две Агаты, одна из которых лично активно участвовала в экспериментах на людях. Ее жертвами стали сотни невинных, если не тысячи. А вторая все это время скрывалась на Лигле. Зачем? От кого? И где она пребывает теперь? А главное: что им от вас двоих нужно?
Гесс устал говорить, он последнюю фразу едва произнес. И затих. Аверин было подумал отправить сигнал для имперского сектора через биолога, но мысль эту отмел. Ненадежно. Ему бы там выжить…
– Я на всякий случай прощаюсь. – Словно с духом собрашись, добавил биолог. – Выбирайтесь там, вам дерьмо еще тут разгребать это шервово… Прошу прощения, теа Нэрис, я сегодня особенно не воздержан. Возвращайтесь. Люблю вас обоих, и это совсем не метафора.
Он отключился. Макар остро почувствовал, как будто закрылась какая-то важная дверь. В его руках дернулась Нэрис.
Подошедший бесшумно к ним Хич молча достал их кармана свой видер и протянул его капитану. Снимки плотины. Ничего утешительного, как он и предполагал. «Невеста» взобралась туда, полностью заняв панель главного водосброса и красуясь под лентой декоративного освещения. Переливалась всем спектром свечения и громко звала к себе возбужденных самцов.
Быстрый осмотр других возможных путей следования к трансподрому с помощью микродронов тоже не принес ничего утешительного. Тропа, по которой Экипаж прибыл на коттеджную базу, оказалась разрушена «женихами» выползавшими из-под полога леса. Дорога через перевал, по которой ушел Родик и которую помнил Горыныч, шла по праву сторону от долины ручья, круто петляя в разрезах нагорья. К тому же, попасть на нее можно лишь через комплекс плотины, надежно заблокированной увесистой тушей «невесты». Обходить ее, карабкаясь по практически вертикальной скале без какого-либо снаряжения было бессмысленно и опасно.
Не на это ли так рассчитывали их враги?
Макар внимательно рассматривал фотографии, показывая видер и Нэрис. Она тоже явно расстроилась, но держалась отлично. Капитан снова мысленно восхитился ее самообладанием. Нежная и ранимая девочка показала себя настоящим «совенком». А ведь ей очень сложно: живое зерно, что гнездится в ее голове, явно влияет на остроту восприятие мира.
Девушка вдруг нахмурилась и закрыла глаза, приложив палец к виску. Макар ощутил толчок вызова. Интересно, а Гесс их услышать способен?
Нет. Сам себе тут же ответил. Связь с биологом ощущалась иначе.
– Рик, я… мне кажется, я смогу всех провести по плотине. Самка… Я ее чувствую.
Нет. Хотел было сразу ответить, но остановился, себя удержав. Очень трудно. Его теплое солнышко, его девочка. Она снова права. Достаточно было вспомнить то, как они вышли на базу. Здравый смысл. Противоречащий чувствам. Сжал зубы, заставив себя ей спокойно ответить.
