— Нет, это не так! — вскипел он, и его страдальчески бледное лицо покраснело в приливе гнева, — Ни на что человек не может повлиять! Он беспомощное существо, которое приходит ниоткуда и уходит в никуда. Некоторые могут уверять себя том, что они приносят пользу людям, но это только самообман, который должен хоть как-то оправдать свою жалкую жизнь. Есть изначальное неравенство в положении, и все гениальные люди, которые достигли чего-то сколь угодно долго могут учить остальных верить своей мечте и верить в свои силы, но это их судьба — быть великими. И заслуги их в этом нет никакой. Они только были более успешными марионетками в этой игре в кости.
— Ты считаешь себя совсем беспомощным? — спросила Наташа, делая шаг навстречу к Егору.
— Я считаю, что вы не в праве заниматься морализаторством на обычном уроке литературы, — отшатнувшись от нее, сердито заявил ученик.
— Может, ты прав больше, чем я полагаю, потому что сейчас я беспомощна. Я не знаю, как помочь тебе преодолеть свои иллюзии, — призналась Наташа и виновато поглядела на Егора.
— Вы ужасно высокомерны! — отчаянно прокричал он, и его левый глах начал дергаться, — Даже сейчас вы низводите мои слова до пустого детского максимализма, а на самом деле понимаете, что я прав.
— Я бы хотела тебе помочь, но не знаю как, — с раскаянием и болью говорила она.
— Не врите детям, — грозно сказал Егор, — Это все, чем вы можете помочь.
Он замолчал, подождал несколько минут реакции на его слова, но не дождавшись, встал и пошел к выходу.
— А лучше просто увольтесь и не морочьте людям головы, — с жаром проговорил Егор и вышел за дверь.
Наташа, окаменевшая, стояла посреди кабинета и пыталась понять, каких действий сейчас от нее требуют обстоятельства.
Между тем Страхов собирался отправится в сизо, чтобы еще раз поговорить с Ильинским. Он был уже на полпути, когда ему позвонила Алена.
— Женя, — взволнованно сказала она, — тут привезли наркомана с передозом, у него тату на руке в виде часов. Я вспомнила, что ты просил позвонить, если что-то такое будет.
Страхов положил трубку и почувствовал, что его голова гудит и трещит, как церковный колокол. У него перехватило дыхание, сильно сдавило грудь, в ушах зазвенело, а в глазах потемнело. Дрожащими потными пальцами он расстегнул верхние пуговицы рубашки и опустил окно машины, чтобы запустить в салон свежий воздух.
Вскоре приступ закончился, и в ясную голову начали возвращаться и множиться мысли: «Как я мог быть таким глупцом? Как я мог купиться на эти увещевания? Что мне за дело до существования Бога? Вера не может спасти его сейчас, она никого не спасает. Столько сил вложил в то, чтобы убедить самого себя в своей твердой вере и любви к Богу. Как я вообще могу любить того, кого не знаю? Я был ослеплен собственным отчаянием, что решил все-таки снять ответственность с себя за все свои действия и переложить их на выдуманного персонажа, веру в которого поддерживают миллионы людей по всему миру. Это слабость моего духа и трусость натолкнула меня на поиски создателя. — думал Страхов, пока мчался в городской морг, — Конечно, дядя Леша верит, потому что он был на войне, а такой ужас без снятие ответственности с себя не пережить. Мама верит ясно почему — её образование оставляет желать лучшего. Профессору просто удобно, да и он находится под влиянием литературных деятелей, сплошь и рядом веровавших в Христа. Что же я теперь скажу Анне Владимировне? Я был настолько занят поисками мнимого существа, который должен был спасти вашего сына, что сам ничего не сделал, и он умер от передозировки. Так я скажу? Что же я наделал? Разве вера поможет той матери, которая смотрит, как угасает жизнь в ее ребенке? Разве вера поможет двенадцатилетнему мальчику излечить своих родителей? Нет. Все это одна фантазия, сказка, надежда на чудо, чтобы позволить себе счастливо и беззаботно жить свою жизнь, не обращая внимание на страдания людей во всем мире. Я подл и труслив, раз позволил себе поверить в него.»
Когда перед его глазами показалось желтое здание больницы, Страхов ощутил резкий укол в висок, словно кто-то пронзил иглой его голову насквозь. Он припарковал машину у черного металлического забора, заглушил мотор, затем трясущимися руками достал из кармана пиджака таблетки, сунул их в рот и запил водой.
В смятении, преходящем в гнев и трепет, он вбежал в звенящее помещение, отворил тяжелую металлическую дверь в морг и зашел внутрь. Алена уже ждала его.
— Надеюсь, тебе хватит руки. Близким людям лучше не смотреть на лица, — тихо сказала она и подняла белое покрывало, оголив руку умершего.
Женя подошел ближе.
— Не он, — вырвалось из его груди.
Алена облегченно выдохнула, накрыла руку и поспешила вывести друга из морга. Женя податливо последовал за ней.
