Солнце полуночи полностью

– Да, Розали по-своему красива, – не то чтобы я отрицал изысканность Розали, однако это была неестественная, подчеркнутая красота, порой более тревожная, нежели притягательная, – но даже не будь она мне как сестра и не принадлежи она Эмметту, она никогда не смогла бы вызвать и десятой – нет, сотой доли влечения, которое вызываешь ты. Почти девяносто лет я странствую среди таких, как я и ты… и все это время считал себя цельным и самодостаточным и даже не сознавал, что я что-то ищу. Но я ничего не находил, потому что тебя еще и на свете не было.

Я ощутил кожей ее дыхание, когда она прошептала в ответ:

– Несправедливо. Мне ждать вообще не пришлось. Почему я так легко отделалась?

Никто еще не проявлял такого сочувствия к злодею. Но я все же поразился тому, что она считает свои жертвы легкими.

– Все верно. Обязательно сделаю так, чтобы и ты помучилась. – Я взял оба ее запястья левой рукой, чтобы высвободить правую и провести по всей длине ее волос. В эту минуту они, скользкие и влажные, имели еще больше сходства с водорослями, с которыми я когда-то сравнил их. Пропуская прядь ее волос между пальцами, я перечислял ее лишения: – Тебе придется всего лишь рисковать жизнью каждую секунду, проведенную со мной, но это же пустяки. Тебе придется отказаться от своей природы, от людского рода… но разве это хоть что-нибудь стоит?

– Почти ничего, – выдохнула она, уткнувшись мне в грудь. – Мне совсем не кажется, что я чего-то лишаюсь.

Наверное, неудивительно, что в эту минуту перед моим мысленным взором мелькнуло лицо Розали. За последние семь десятилетий она успела поведать мне о тысяче разных особенностей человека, достойных, чтобы о них скорбеть.

– Да, пока что.

Что-то в моем голосе побудило ее зашевелиться в моих объятиях и отстраниться, словно в попытке заглянуть мне в лицо. Я уже собирался отпустить ее, когда ощутил, как в наш волнующий момент вторглось что-то извне.

Сомнение. Стеснительность. Тревога. Слова слышались так же смутно, как обычно, и времени строить догадки не было.

– Что?.. – начала она, но не успела договорить, как я сорвался с места. Она едва успела удержаться, оперевшись на матрас, а я метнулся в тот темный угол, где уже привык проводить ночи.

– Ложись! – по моему громкому шепоту она должна была понять, что медлить нельзя. Странно, что она не услышала приближающиеся по лестнице шаги Чарли. Но справедливости ради стоить отметить, он старался идти крадучись.

Она отреагировала немедленно – нырнула под одеяло и свернулась в клубок. В тот же момент Чарли повернул дверную ручку. Пока дверь со скрипом приоткрывалась, Белла сделала глубокий вдох и медленный выдох. И то и другое выглядело слегка нарочито.

«Хм», – в мыслях Чарли я больше ничего не прочел. Пока Белла старательно изображала следующий сонный вдох, Чарли тихонько притворил дверь. Я дождался, когда закроется дверь его спальни и послышится скрип пружин матраса, и только после этого вернулся к Белле.

Она, видимо, из осторожности выжидала время, все еще свернувшись в тугой клубок и продолжая дышать глубоко и размеренно. Если бы Чарли понаблюдал за ней хотя бы несколько секунд, он наверняка понял бы, что она притворяется. Обманывать она не очень-то умела.

Следуя непривычному новому наитию, которое до сих пор меня еще не подводило, я улегся на постель рядом с Беллой, просунул руку под одеяло и обнял ее.

– Актриса из тебя никудышная, – заговорил я как ни в чем не бывало, будто лежать с ней вот так для меня дело привычное. – Я бы даже сказал, что эта карьерная стезя для тебя закрыта.

Ее сердце снова гулко заколотилось, но голос звучал так же небрежно, как мой:

– Ну вот.

Она придвинулась ближе, устроилась поуютнее, затихла и удовлетворенно вздохнула. Неужели так она и уснет, прямо в моих объятиях? Маловероятно – с таким сердечным ритмом, но она молчала.

В памяти сама собой всплыла мелодия, я замурлыкал ее без слов почти машинально. Этой музыке было самое место здесь, в этой комнате, где она и родилась. Белла не сказала ни слова, но лежала затаив дыхание, словно внимательно слушала.

Я сделал паузу, чтобы спросить:

– Спеть тебе, пока будешь засыпать?

И с удивлением услышал ее тихий смешок.

– Ага, как же, можно подумать, я способна заснуть при тебе!

– Всегда спала, и ничего.

Она возразила более резким тоном:

– Потому что не знала, что ты здесь.

Я был рад, что ее, похоже, до сих пор беспокоили мои вторжения. Да, я заслуживал наказания, она имела полное право обвинить меня. Но тем не менее она от меня не отодвигалась. И я был готов понести любое, даже самое тяжкое наказание, зная, что оно мне нипочем, если Белла позволит мне держать ее в объятиях.

– Ну, если ты не хочешь спать… – начал я. А вдруг это как с едой? И я эгоистично лишаю ее того, что жизненно важно? Но как я могу уйти, если она хочет, чтобы я остался?

– Если не хочу, то?.. – эхом повторила она.

– Чего же ты тогда хочешь?

Признается ли она, что устала? Или сделает вид, будто с ней все в порядке?

Ответ она обдумывала довольно долго.