Солнце полуночи полностью

«Ясно», – откликнулась Элис. Она выползла из-под пикапа и шмыгнула в джип. Переключившись на нейтралку, она бесшумно вытолкала машину с подъездной дорожки и покатила ее по улице – низко пригнувшись, одной рукой держась за дверцу, другую стараясь не поднимать высоко и управляя рулем всего двумя пальцами. Мне не хотелось, чтобы внезапный рев двигателя отвлек Чарли от объяснений Беллы. Пусть лучше считает, что я давным-давно уехал.

Понаблюдав за Элис с полсекунды, Эмметт обернулся ко мне и вопросительно вскинул брови: «Помочь ей?»

Я покачал головой. «Чарли, – напомнил я, беззвучно шевеля губами. – Следуй бегом».

Он кивнул и снова запрыгнул на дерево, где его наверняка увидит следопыт и не решится приблизиться. Но даже при виде Эмметта Джеймс не отступил; разыгравшаяся сцена заинтересовала его, он был уверен, что уйдет от любой внезапной погони. Меня так и подмывало доказать ему, что он не прав. Но я не мог рисковать, боясь ловушки теперь, когда Белла так близко.

– Да, нравится, – тем временем объясняла Белла глухо и невнятно. Слезы лились у нее ручьем, а ведь я знал, что ее актерского таланта недостаточно, чтобы сыграть плач. Боль в ее голосе была почти осязаемой.

В ответ мои внутренности скрутила судорога. Белла не заслужила такого. Она расплачивалась за мою ошибку. За мое безрассудство.

– В том-то и дело! – рыдала она. – И я так больше не могу! Не хватало мне только пустить здесь корни! Я вовсе не желаю застрять в этой дурацкой и скучной дыре, как когда-то застряла мама! Не собираюсь повторять ее глупую ошибку. Я терпеть не могу этот город и не задержусь здесь ни на минуту!

Мысленная реакция Чарли оказалась более глубокой и острой, чем я мог ожидать.

Тяжелые шаги Беллы прогрохотали в сторону двери. Я бесшумно забрался в кабину ее пикапа, вставил ключ в замок и пригнулся. Эмметт перебрался поближе к двери дома, держась в тени. И все же расстояние от двери до пикапа казалось слишком большим. Я сосредоточился на следопыте. Он не шевелился, внимательно прислушиваясь к драме, разворачивающейся в доме.

Что он слышит? Немногое: Белла удирает, спасается бегством. И в ближайшее время возвращаться не планирует.

Он поймет, что Эмметт видел его, и наверняка предположит, что Белле известно, что он ее слышит. Но предположит ли?

– Беллз, подожди, не уезжай, – тихо и настойчиво попросил Чарли. – Ночь на дворе.

– Если устану, посплю в пикапе.

Чарли представил свою дочь в сонном забытьи, в темной кабине пикапа, на обочине дороги неизвестно где, и со всех сторон к ней все ближе и ближе подбирались размытые черные тени. Кошмарное видение было бессвязным, но эхом повторяло мою панику, нелогичную и неистовую.

– Подожди хоть неделю, – взмолился он. – К тому времени Рене вернется.

Ритм шагов Беллы сбился, она остановилась. Послышался негромкий скрип ее подошвы – обернулась к отцу?

– Что?..

Я снова выскользнул из пикапа и застыл в нерешительности посреди двора перед домом. Что мне делать, если от его слов она растеряется, забудет о времени? Сознает ли она, что следопыт уже рядом?

– Рене звонила, пока тебя не было, – Чарли запинался, спеша поскорее объясниться. – Во Флориде что-то не заладилось, и если к концу недели с Филом не подпишут контракт, они оба вернутся в Аризону. Помощник тренера «Гремучников» говорил, что у них вроде бы найдется место для еще одного игрока на шорт-стопе…

И мы с Чарли оба затаили дыхание, ожидая ее ответа.

– У меня есть ключ, – пробормотала она и, судя по звуку шагов, снова направилась к двери. Ручка начала поворачиваться. Я метнулся обратно в пикап.

Ее слова выглядели как неубедительная отговорка. Следопыт наверняка предположит, что они рассчитаны на Чарли и полностью противоположны истине.

Дверь не открылась.

– Просто отпусти меня, Чарли, – сказала Белла. Я понял: ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали зло, но боль в ее голосе заглушила все остальные чувства.

Дверь наконец начала приоткрываться. Белла вырвалась из дома, Чарли следовал за ней, протягивая руку. Она, видимо, заметила это и отшатнулась.

Я сидел на полу пикапа, пригнувшись так, чтобы меня не увидели. Но не удержался и выглянул в окно. Не оборачиваясь к отцу, Белла процедила:

– Не срослось, ясно тебе? – Она сбежала с крыльца, а Чарли остался стоять, словно прирос к месту. – Ненавижу, ненавижу Форкс!

Эти слова казались такими простыми, но от них нестерпимая душевная боль пронзила Чарли. Его мысли завертелись, почти как при головокружении. В них возникло другое лицо, такое похожее на лицо Беллы и тоже заплаканное. Но глаза у этой женщины были светлые, голубые.

Видимо, Белла все тщательно продумала. Пока Чарли стоял, оцепеневший и разбитый, Белла неуклюже выбежала на лужайку перед домом, еле сохраняя равновесие под тяжестью набитой сумки.

– Завтра позвоню! – крикнула она Чарли, закидывая громоздкую сумку в кузов пикапа.

Чарли еще не настолько оправился, чтобы ответить.