Больше я уже не сомневался в том, что Белла понимает всю серьезность ситуации. Я знал, что она ни за что не причинила бы такую боль никому, тем более родному отцу, если бы был хотя бы какой-то способ этого избежать.
Это из-за меня она очутилась в адском положении.
Белла обежала пикап спереди. Ее быстрые и пугливые взгляды через плечо предназначались вовсе не для Чарли. Рванув дверцу пикапа, она прыгнула на водительское сиденье, потянулась к ключам, будто знала, что найдет их в замке зажигания. Двигатель взревел, разорвав ночную тишину. Следопыту будет легко бежать за машиной, ориентируясь по звуку.
Я потянулся к руке Беллы, желая утешить ее, но понимая, что случившееся ничем не сгладить.
Едва выехав задним ходом с дорожки у дома, Белла убрала правую руку с руля, чтобы я мог взяться за него. Пикап тащился по улице на предельной для него скорости. Чарли все еще стоял у двери, но улица делала поворот, и мы вскоре скрылись из вида. Я сел на пассажирское место.
– Останови машину, – попросил я.
Она то и дело смаргивала слезы, ручьем текущие по ее лицу и падающие на плащ, который по-прежнему был на ней. Мимо Элис она проехала, похоже, не заметив джип на обочине. Я задумался, видит ли она вообще, куда едет.
Элис, до тех пор толкавшая джип, чтобы шумом двигателя не встревожить Чарли, легко догнала нас.
– Сама поведу, – ответила Белла отказом на мою просьбу, слова прозвучали невнятно и сдавленно. Она казалась измученной.
Но почти не удивилась, когда я бережно усадил ее на колени и сам занял ее место за рулем. Беллу я продолжал прижимать к себе. Она сникла, увяла.
– Ты не знаешь дорогу к дому, – в оправдание сказал я, хотя она вроде бы и не ждала объяснений. Ей было все равно.
Мы уже отъехали от дома довольно далеко (но я все еще слышал оцепенелые мысли Чарли, застывшего в дверях дома), так что Элис села в джип и завела двигатель. Заметив осветившие нас сзади фары, Белла напряглась и обернулась к заднему окну, ее сердце заколотилось.
– Это Элис. – Я взял ее левую руку и сжал в пальцах.
– А следопыт? – прошептала она.
«
– Он слышал финал твоего представления, – сообщил я Белле.
– Чарли! – ее голос перепугано взвился.
Элис продолжала держать меня в курсе: «
– Следопыт двинулся за нами, – сказал я Белле. – Сейчас он у нас на хвосте.
Это ее не утешило. Переведя дыхание, она прошептала:
– А оторваться от него нельзя?
– Нет, – признался я. Только не на этом нелепом пикапе.
Белла повернулась, чтобы выглянуть в окно, хоть я и точно знал, что она ничего не разглядит в слепящем свете фар джипа. Элис тем временем просматривала все варианты будущего, связанные с Чарли, какие только могла. Отслеживать будущее человека, с которым она ни разу не встречалась, было непросто. Но похоже, ни следопыт, ни его настороженная спутница возвращаться к дому Чарли не собирались.
Эмметт, бегущий по дороге, уже догонял нас. Я удивился, не понимая, что он задумал. Мне казалось, ему не терпится кинуться за следопытом и положить этому испытанию быстрый и страшный конец. Однако все его мысли были поглощены Беллой. Очевидно, несколько минут в роли телохранителя глубоко повлияли на него. Ее безопасность стала для него первоочередной задачей.
Белла вызывала стремление оберегать ее у всех, кто ее окружал.
Эмметту казалось, что следопыт близко; только мы с Элис знали, что тот старательно держится на расстоянии, просто ориентируясь по шуму пикапа в темноте. Сегодня подходить ближе он и не собирался. И все же Эмметт был намерен дать следопыту понять, что к Белле придется прорываться через него. На бегу он сделал прыжок, перелетел через джип и попал точно в кузов пикапа. Я с трудом удержал машину, чтобы та не вильнула от удара.
Белла вскрикнула враз осипшим голосом.
Я поспешил зажать ей рот, приглушив крик и одновременно прошептав:
– Это Эмметт!
Она сделала глубокий вдох носом и снова обмякла. Я убрал ладонь, покрепче притянул Беллу к себе. Казалось, все ее мышцы до единой бьет дрожь.
– Все хорошо, Белла. С тобой ничего не случится, – бормотал я. Но она будто не слышала меня. Дрожь не унималась. Дыхание стало неглубоким и частым.
Я попытался отвлечь ее. Обычным тоном, словно и нет никакой опасности или ужаса, я заговорил:
– Не думал, что тебе настолько наскучила жизнь в маленьком городке. Мне казалось, ты вполне освоилась здесь, особенно в последнее время. Может, я просто льстил себе, думая, что со мной твоя жизнь станет интереснее.
Пусть мое замечание и не отличалось деликатностью, особенно если вспомнить, сколько страданий причинило ей бегство, зато отвлекло ее. Она заерзала, усаживаясь прямее.
