- Нет. Не оно. Не совсем. – Прозрачные глаза видят сквозь, бусы щелкают, ударяясь между тонкими пальцами. – Дитя Предназначения. Ведьмак просил ее у Мира. Мир выполнил его желание. И ее желание тоже. Она уйдет. Или придет. Сгинет из Мира или останется в нем. Но только со своим Предназначением. Это не зависит ни от Вас, ни от Них. Так сказал Мир. Значит так и будет.
Это предсказание. Эмгыр знает, как они звучат. Слышал, слишком часто, слишком…
Он переводит взгляд на Валериана, тот бледнее, чем обычно, он понимает, что сейчас сказала его супруга. Как и Эмгыр.
Женщина поднимается с подлокотника кресла, идет к окну, касается пальцами стекла, очерчивая закатное Солнце.
Радужка ее глаз горит золотом. Их Церковники всегда мужчины, это религия страны, но она… настоящая, Жрица. И не важно, что родилась не в Нильфгаарде.
- Мир спрашивает у Вас.
- Что? – Хрипит Эмгыр.
- Мир спрашивает. – Поет Фиамма. – Вы станете для нее Дикой Охотой?
Он молчит. Тишина звенит натянутой струной, по его виску течет пот, а женщина стоит и ждет. Спокойно и безучастно. Сосуд для воли Мира.
- Нет. – Наконец отвечает Эмгыр. – Нет. Не стану.
И Мир улыбается ему, губами своей Жрицы.
========== 6. ==========
Цири неуютно.
Она слишком привыкла к плотной одежде, которая может защитить. И нанести вред, если нужно. Металл – это привычно и удобно.
Сейчас на ней тоже есть металл.
Золото.
Браслеты, серьги, ожерелье. Ее одежда сегодня - тоже оружие. Парча платья, обтягивающего фигуру – слишком соблазнительно, это тоже клинок, острый и действенный.
Ее этому тоже когда-то учили, Трисс и Йеннифер. Но она так и не привыкла использовать подобное оружие, умела, но не любила. Слишком много неприятных воспоминаний.
И ей стыдно за то, что она все таки применяла эти уроки. По назначению.
Геральт выглядел довольно забавно, она редко видела его удивленным. И в тот раз ее усилия того стоили.
Чего не скажешь о сегодняшнем дне.
Сейчас ей противны взгляды на неприкрытое ничем, кроме тонкого платья, тело. Она не находила в этом ничего… приятного. В чужих, странно-жаждущих взглядах.
Но это ее первый бал.
Через неделю ее официально представят двору, как наследницу, будущую Императрицу.
И в зал она не спустится. Будет сидеть рядом с отцом, на троне, который когда-то предназначался ее погибшей матери. А потом займет и отцовский.
Сейчас же… приходится курсировать по залу, говорить с придворными о ни о чем не значащих вещах, и ощущать на себе все эти взгляды. Разные, оценивающие, неприятные.
Геральт учил ее распознавать, ощущать кожей взгляды тех, кто смотрит враждебно. Сколько взглядов… столько сил потрачено, чтобы не дергать нервно лопатками.
Это бы расценили, как слабость.
А ведь она так надеялась, что никто не взглянет, а если и взглянет, то больше смотреть не захочет.
Приложила все усилия, если это можно было сказать так.
Черное и золото, цвета Империи.
Никто не посмеет сказать ей, что она неуважительна. Отец хотел видеть ее в платье, что ж, она выполнила его волю.
Черное, в пол. С открытой спиной. И все-таки слишком темное, без дополнительных цветов, делающее ее кожу практически призрачно бледной. Что на фоне искусно нанесенного макияжа – делало ее больше похожей на свежее умертвие, чем на красивую девушку.
Причем умертвие богатого рода.
Нет, конечно, ничего лишнего. Но прозрачные камни в украшениях, полураспущеные белые волосы, и впечатление она производит еще то.
Пара придворных срезалось на полпути, только встретившись с ней взглядом. Побледнели и свернули к столам с напитками.
Залить стресс.
Что ж. И то прогресс. Половина двора ее боится. Еще одна треть не знает, что с ней делать, а еще одна ненавидит. И малая часть уже видит себя на троне рядом.
Просто прелестно.
Не дождутся.
Она хочет обратно на Корво Бьянко. Под бок к Геральту в теплой кровати и саду. Солнечному, пахнущими ведьмачьими травами и виноградом.
Странный, но приятный запах.
Что-то подобное она чувствовала только в Каэр-Морхене, только там виноград заменял запах камня. Древнего, мшистого, но все еще прочного. Способного простоять еще не один век.
Мысли возвращаются к Геральту. Его нет в зале, но он рядом. В проходах вокруг, невидимый и настороженный.
Она сейчас слишком уязвима, а с тем, что до коронации весьма вероятны покушения на ее жизнь – согласился даже Эмгыр.
Отец и Геральт долго говорили о чем-то за закрытыми дверьми, но спустя два часа Геральт получил в свое распоряжение несколько личных гвардейцев Императора, и разрешение отправить несколько писем.
Цири знала, что это значит. Геральт собирал охрану. Личную, ту, которую возглавит он сам.
Немного непривычная роль. Но чем ему только не приходилось заниматься за все свои прожитые годы. И там даже затесалась охрана высокопоставленных лиц. Умение Геральта признал отец, так что… вот и повод.
И пусть судачат, сколько влезет.
На правду она никогда не умела обижаться.
В отличие от неприятных взглядов.
- Вы сегодня очаровательны, Ваше Высочество. Наконец нашли себе хорошего портного?
Тихий голос справа, Цири едва подавила желание отпрыгнуть, разрывая дистанцию. Не заметила? Почему?
