И у меня родился племянник, так что новая глава в честь.
Я бегаю по потолку. Такое нервное возбуждение, хотя по мне, говорят, незаметно.
Это было правильно. Верно. Не имело в себе никаких изъянов.
Такая полная сонастроенность.
Такое безоговорочное понимание.
Геральт не мог дать всему происходящему более полного определения. Может, от того, что не учился в Магистериях и прочих Академиях и не знал таких слов, а может, потому что такое простое определение подходило лучше всего.
И это… эта… сонастроенность пугала.
Своей глубиной.
Проявления ее - они не могли понять друг друга неправильно, превратно, усомниться в искренности чужих слов.
Этого просто не случалось.
Любые слова, жесты, даже без дополнительных объяснений понимались правильно – без шелухи, сразу сутью.
Это не было чтением мыслей, каким-нибудь слиянием – магической практикой. Не доставляло неудобства, не мешало, просто… дарило понимание.
И ничего кроме.
Все очень просто, предельно ясно. И за примерами не далеко ходить.
Они поняли это далеко не сразу, но как-то очень быстро на второй месяц пребывания на Корво Бьянко.
Когда мелочей накопилось достаточно. Таких, которые нельзя игнорировать.
Они просыпались вместе, даже если кто-то из них оставался потом досыпать.
Одновременно ощущали чувство голода, и всегда знали, когда кто-то из них подъезжает к воротам в дом.
Но интереснее всего было в бою.
Они брали заказы, когда надоедало плевать в потолок и любоваться возрождающимся садом.
Объезжали окрестности, срывали заинтересовавшие листовки и ехали работать. У них даже появилось несколько постоянных клиентов – граф Беледаль один из них.
Немного странный, весьма эксцентричный граф, страстный любитель адреналиновых фотографий, стал им почти другом.
А его страсть к редким видам животных, приносила неплохой доход. Как им, так и самому графу, который сделал на продаже копий тоже неплохие деньги.
Они стали частыми гостями в его доме. А его дочь, прикованная к постели, наконец, смогла увидеть хотя бы Туссент.
Граф предлагал плату. Большую. Но они отказались. Приняли только пару картин, что он подарил. От них отказаться было невозможно.
Девочка, бледная, очень худая. Слишком острые скулы, высокий лоб, сухие потрескавшиеся губы, проступающие вены – некрасивая и бледная, но улыбка при виде солнца, травы, светлого леса – птиц в нем, парящих в высоте – делала ее острое личико прекрасным.
А они находили в этом какую-то странную радость.
В том, что могли помочь.
Цири прыгала в какое-нибудь найденное природно-прекрасное место, а следом Геральт на руках выносил дочь графа.
И девочка, никогда своей жизни не покидавшая пределы дома – улыбалась и смеялась сквозь слезы.
Ей хотелось помочь. Хотя бы так.
А еще бой. Они раньше никогда не действовали – так. Ведьмаков обучали как одиночек. Они не были способны сражаться тесной группой.
Но у них получалось.
Удивительно точно, без страха задеть, которого они ожидали.
Все оказалось так… просто. Они просто знали, что не принесут вред друг другу.
И знали, что каждый из них достаточно силен, чтобы справиться с опасностью.
Что не придется оглядываться, защищая.
Такая безусловная уверенность пугала.
И приводила в восторг. Неуместно, странно. Но он подавал ей руку прежде, чем она просила об этом. Она садилась рядом у камина раньше, чем он звал ее.
И это не было тем, чего они желали. Но было тем, что они получили. И тем, без чего уже не смогли бы.
- Ты ведь понял да?
- Да.
- Это так странно. И страшно. – Цири не смотрит на него, но Геральт знает, она понимает, и это заставляет его хмыкнуть. В подобном есть свои плюсы. – Но… я не могу сказать, что это мне не нравится.
- Так почему?
- Не знаю. – Она обхватывает себя за плечи. У нее дрожат руки и пальцы. Колени подкашиваются. А сама она бледная как умертвие, как магичка выложившаяся полностью и еще немного сверху.
В бесплодных попытках.
Геральту это не нравится и хочется выругаться, но он только бурчит себе под нос пару не самых приятных слов на эльфском. Что-то про упрямых девчонок и несдержанность. Выходит неразборчиво.
Потому что он сам не осознает, но уже стоит позади нее, обнимает руками, втискивает в себя, давая опору. Крепкую, такую, что не позволит упасть в бессилии. Утыкается в ее волосы носом. Целует в макушку.
- Я будто бьюсь в стену. И если бы дело было просто в количестве силы. Я бы пробила ее. С недавних пор уж чего-чего, а силы у меня в избытке. Но она гнется, пружинит и отбрасывает меня назад. Никогда такого не видела. – Она злится, но вяло. Бессильно.
Каждое утро уходила. Пыталась. Сегодня – перестаралась.
- Мы разберемся. – Говорит он. Спокойно. Уверенно. Так, чтобы вместе с объятиями добавить не только спокойствия, но и уверенности. Той, что ей всегда не хватало, но которой, иногда, казалось было у него самого в избытке. Что выходило самому Геральту, бывало, боком.
Равновесие, мать его. Мировое.
Во всей, сука, красе.
Эх.
========== 10. ==========
Исток Мария.
Регис никогда не мог пройти мимо загадки, мимо… чуда. А как еще можно назвать еще один Исток, как не чудом?
