– Он сказал: «Раз в доме шайтан, надо шайтана сжечь». И убежал, – выдавила она через силу, то и дело переводя умоляющий взгляд с майора на чиновницу и обратно. – Я прошу вас, не троньте его. Я найду. Я не дам ему.
– Успокойтесь, я вам верю, – Безродов даже изобразил участие, но что-то песье – то ли волчье, то ли шакалье – проскользнуло в выражении его лица. – Скажите, где он? Это для его же блага. Я помогу ему, верите мне?
– Я не знаю. Но я найду его! Я найду его, не троньте его! – и женщина бросилась прочь из гостиной с такой прытью, что даже Безродов не пытался ее удержать. Только махнул рукой – мол, пусть делает, что хочет – и потащил труп Галымжана в другую комнату прочь с глаз. В гостиной повисло напряженное молчание.
– Что же делать? Надо найти ее сына. А то еще взаправду подожжет что, – прошептала Галина Андреевна, представила всю опасность положения и закрыла глаза руками.
– А давайте лучше выпьем. У нас такое шампанское! – ответил оклемавшийся от шока Смюрдофф. – А если паршивый особняк загорится, оно и к лучшему. Вы только посмотрите на эту безвкусную лепнину! Что-то есть в этом такое… Даже не знаю. Непрогрессивное, патриархально-реакционное.
– Истину глаголите, дорогой мой. Коль и полыхнет, всегда успеем сбежать. Дом-то здоровенный! – весело поддакнул столичный идеолог, хохотнул и принялся наливать Смюрдоффу шампанское, игнорируя негодование, отразившееся на лице Чайкиной.
Эдуард Клецка и вовсе отошел куда-то в угол и всеми силами делал вид, будто происходящее его не касается.
– Дурачье! – закричала Чайкина. – Мы же тут все сгорим!
– Ой ли? – хохотнул уже изрядно пьяный Смюрдофф.
– Я пришью отморозка. Пусть он только попадется мне на глаза. Вот только где его искать? – прорычал вернувшийся майор.
– Довольно насилия, майор! Вам бы только убивать. Не хватало нам еще одного мертвеца, – чиновница обвела комнату взглядом и взялась за голову. – Что же делать? – вдруг взор ее упал на Надежду Михайловну. – Надюша, ты же неплохо знаешь дом. Сходи, помоги Ильназ.
– Как же я, Галина Андреевна? Пощадите!
Чайкиной тоже не нравилась эта идея. Она вновь обвела взглядом остальных гостей – кровожадного майора, раскисшего Клецку и двух безучастных господ, с которыми она очень не хотела портить отношения – и, скрепя сердце, решилась. Напустила на себя гневный вид и приказным тоном отчеканила:
– Ну давай, не митингуй мне тут! Ты лучше возьми мой баллончик, Надежда, и не бойся ничего. Сама же знаешь, какой там газ! От него человек минут на десять вырубается. Тебе не то, что какой-то щенок Ильшат – сам черт не страшен! Главное, в себя не брызни ненароком. И если там что-то серьезное – беги за серыми людьми.
Надежда Михайловна с видом побитой собаки с трудом поднялась из кресла, по которому она по старой привычке растеклась жирным вареником, и еще раз с жалостью посмотрела на свою начальницу.
– Ну чего встала? Бегом!
Бегом значит бегом. Пока доведенная до белого каления мать носилась по западному крылу, а Надежда Михайловна с опаской, боясь каждого шороха, обыскивала залы первого этажа, Ильшат уже начал действовать. Из тайного схрона, устроенного им в подвале – а туда, надо признать, он натаскал всякого – он взял пятилитровую канистру с бензином и потащил ее в деревянный флигель, то есть в наиболее пожароопасную часть особняка. Здесь-то он и развернулся. Осмотрел, цокая языком, словно выбирал на базаре корову, красивую и просторную комнату, облил шторы, ковер, деревянную мебель XIX века и висящие здесь портреты, – особенно досталось генералам Черняеву и Ермолову – и наконец отошел за порог.
– Гори, шайтан! Это тебе за брата, – произнес он с подростковым пафосом, вытер навернувшиеся слезы, чиркнул зиппой – а киногерои научили его, что в таких случаях надо чиркать именно зиппой, так что он давно прикупил одну на блошином рынке – и разжал пальцы.
Зиппа не зажглась. Паленая подделка. Ильшат громко выругался и побежал на кухню за спичками. Впрочем, и спичек на кухне не оказалось – все приборы здесь были электрическими.
– Тартария, страна свиней! – воскликнул он сгоряча и впервые за долгие годы испытал тоску по родным краям, где все было просто и знакомо.
В нерешительности потоптавшись на месте, почти отчаявшийся Ильшат сел на стул и всеми силами принялся вспоминать, чему его учили в школе, которую, как теперь оказалось, он зря столь безалаберно прогуливал. Через пару минут в его голове всплыло пугающее своей простотой словосочетание: «короткое замыкание». Подросток отыскал отвертку, вернулся в комнату, чадящую бензиновыми запахами, и выкрутил розетку. Влил в отверстие оставшийся бензин. Затем осторожно надрезал провода – плюс и минус – и, самодовольно ухмыльнувшись, соединил их вместе.
