Шумно выдохнув, я привалилась плечом к стене и потёрла уставшие глаза. Голова немного кружилась от вина. «Интересно, – пронеслась совершенно дурацкая мысль. – Если Кай сейчас выпьет моей крови, тоже опьянеет? Вампиры вообще пьянеют?» Я встретилась глазами с горгульей, которая, пусть сейчас и была всего лишь мёртвой каменной статуей, смотрела, как мне показалось, с осуждением. Мне стало стыдно за свои мысли – разве можно думать о таком? О том, как вампир будет пить твою кровь? Пусть это и было… приятно. Щёки залил горячий румянец, и я потянулась к шее, на которой не осталось и следа от укуса. Эти мысли были ненормальными. Или нормальными? По сути, каждый фамильяр питается своей ведьмой, пусть и не так… буквально. Ведьма и фамильяр постоянно обмениваются энергией Потока, которая со временем смешивается настолько, что становится одной на двоих. Безупречный симбиоз, в котором каждый становится сильнее, могущественнее, лучше. Это никому не кажется странным.
Погодите, я что, оправдываю вампира? Потому что хочу… потому что приревновала Генри к Рози и теперь в голову сам собой лезет Кай – вот почему. Да лучше потрахаться с Мёрфи, чем…
Я ударила себя по щекам. «Прекрасно, Кэт, говоришь Генри повзрослеть, а сама не лучше». Отлепившись от стены, я побрела дальше по коридору, но прошла всего пару шагов и остановилась.
На подоконнике в серебристом лунном свете сидела Анна. Она держала бокал вина, неторопливо жевала корнуэльский пирожок и улыбалась мне.
– Вина? – Она отклонилась, показывая притаившуюся за её ногой бутылку. Я мотнула головой. – Почему не веселишься с остальными?
– А ты?
Анна равнодушно пожала плечами.
– Меня тут не особо любят, я думала, ты знаешь. – Она усмехнулась и сделала глоток. Подобрала под себя ноги, освобождая для меня половину подоконника.
– Мне казалось, ты обзавелась подружками, – сказала я, глядя на образовавшееся место, но не двигаясь.
– Следишь за мной, значит? – лукаво прищурилась она.
– Мы учимся на одном курсе, если ты забыла.
– Это не мешало тебе прежде меня не замечать. – Улыбка Анны приобрела игривый оттенок. – Но да, ты права, всем нравится новая Анна. – Она понизила голос. – Мне тоже, если честно, она очень нравится. – Она продолжила обычным тоном: – Но делить важные события всё равно стараются с
– Почему это?
Анна снова пожала плечами и констатировала очевидное:
– Потому что сегодня ты тоже тут одна.
Её слова укололи меня, хотя были сказаны совершенно беззлобно, скорее с пониманием, которого Анна сама ждала от меня. Будто она разделяла всё, что я чувствую. Мне отчаянно захотелось с ней поспорить, но я не могла. Сложно спорить с правдой. Генри с Рози, Джиа с Аби, Мэй с Эндрю, а я здесь. Даже моего фамильяра не было рядом.
– Хочешь сказать, что мы похожи? – с вызовом спросила я, чтобы скрыть болезненное разочарование.
– О, не думаю. – Анна откусила кусочек пирожка. – Я четыре года вела себя как сука, поэтому меня никто не любит. А тебя не любят, потому что боятся.
Я хмыкнула и всё же забралась на подоконник, достаточно широкий, чтобы вместить нас двоих, но всё-таки коленки наши почти соприкасались.
– Потому что я занимаюсь тёмной магией, – сказала я и тут же добавила: – Как они думают.
– Что? Нет, конечно. Тёмная магия – это круто, – хихикнула Анна. – Расскажи любому студенту про тёмную магию и её возможности, и он будет в восторге.
– И ты, конечно же, знаешь, почему меня боятся? – Я, продолжая защищаться, не стала скрывать насмешку в голосе.
– А ты бы не боялась того, у кого вырезали всю семью? – неожиданно серьёзно ответила Анна, глядя мне в глаза, а потом поджала губы и отвернулась к окну. – Они просто не понимают, как себя с тобой вести, вот и сторонятся. А у скольких из них родители так или иначе работают в Надзоре или на Надзор? Человеческие отношения – это сложно. Особенно когда все их участники ещё совсем недавно были детьми. Да и в целом, – она вздохнула и обхватила колени, – «живые обычно бегут, когда рядом пахнет смертью».
– Вау, – я не сдержала смешок, – ты читала Брукфилда.
– «О красоте Смерти и вечности Потока», – кивнула Анна, не обратив внимания на мой тон. – Не самая моя любимая книга, но толковые мысли в ней есть. Хотя часть про смерть как освобождение от страданий – полная фигня.
– Он просто был тайным фанатом Шопенгауэра. – Я улыбнулась. – «Смерть, бесспорно, является настоящей целью жизни, и нельзя указать другой цели нашего бытия, кроме уразумения, что лучше бы нас совсем не было. Это самая важная из всех истин». Не смотри на меня так! Мы ходили на одни и те же лекции по философии. Я трижды пересдавала. Профессор Каррингтон из меня всю душу вытряс.
Анна рассмеялась.
