В один миг Кот Нуар бросился на противника. Его движения были резкими, несдержанными, хаотичными, так что Бражнику не стоило труда парировать его удары. Но с каждым шагом натиск юноши в маске становился все сильнее, все настойчивей. Сдерживаемая буря росла внутри его груди, разрастаясь с каждой секундой, с каждой мыслью и воспоминаем о состоянии его Леди.
Бражник пятился назад. Он был достаточно умен, чтобы суметь правильно оценить обстановку. Нуар снова замахнулся… как вдруг его противник резко отпрыгнул, что-то мелькнуло перед глазами и повсюду раздался оглушающий грохот.
Кот поднял взгляд. Он был в клетке. Ловушка? Внезапно появились бабочки и белоснежным облаком окружили его. Их были сотни, тысячи, они мешались и сбивали с толку. Зеленые глаза Нуара тут же вспыхнули ярче. Не стоило злить его еще больше.
И уже в следующее мгновение клетка развалилась, а бабочки одна за одной рассыпались черной пылью. Когти Нуара разрушали все, к чему прикасались, и больше не было у силы второго Камня Чудес предела. Значит ли это, что кольцо стало… сильнее?
— Поразительно… — изумленно выдохнул Бражник.
Ледибаг ерзала и тяжело дышала, на лбу выступила испарина. Она все не бросала попыток распутаться, продолжая растягивать веревочные петли, и ее усилия даром не пропали, вскоре узлы все же начали немного ослабевать. Вот только слишком… слишком медленно.
Наконец они остались один на один. Шест Кота Нуара против трости Бражника. Их оружия скрестились, и металл звонко лязгнул. Раз за разом они наступали друг на друга, оборонялись и замахивались вновь, отступали и бросались в бой снова.
Почти сумевшая распутать связанные руки, Леди подняла голову, пытаясь разглядеть, что происходит, и картина, представшая перед ней, внезапно показалась знакомой. То, как Нуар держал в руках оружие, его движения и манера боя, все это совсем как… Адриан?
Пелена мгновенно спала с глаз. Сейчас Леди снова видела все четко. Слишком четко. Ужас заставил оцепенеть и ледяной дрожью пробрал до самых костей. Ледибаг смотрела и уже понимала, что это значит. Каким ни будет конец, что бы ни ожидало их впереди, ясно одно — это сражение, в котором неизбежно никто не выйдет победителем.
Набрав в легкие воздуха, Леди закричала изо всех сил, пытаясь их остановить, но вместо слов, у нее получилось что-то нечленораздельное.
Нуар обернулся и встретился с полным отчаянного ужаса взглядом своей Леди, но прежде чем успел что-либо решить, Бражник уже воспользовался шансом и выбил у него из рук шест. Кот пошатнулся и отступил. Теперь у него оставалось лишь одно оружие. Его руки вспыхнули черным сиянием разрушения.
Пытаясь выпутаться как можно скорее, Ледибаг почти раздирала кожу под костюмом в кровь, она пыталась обо всем рассказать, пыталась предупредить, но ее горло свело спазмом и получалось выдавить из себя лишь приглушенные хрипы.
Бражник замахнулся, Кот Нуар использовал Катаклизм.
Леди дрожала всем телом и нервно всхлипывала, почти готовая вывихнуть руки, лишь бы освободиться, лишь бы их остановить, лишь бы…
Внезапно всё стихло.
Ни шороха, ни звука, ничего.
Бражник дернулся. И секунду спустя повалился на землю. Черное облако охватило его фигуру с головы до ног. Нуар стоял, не двигаясь.
Бражник распадался неравномерно, сила разрушения обхватывала его кусками. Пятнами сжигала костюм, пожирала ноги, плечи, разъедала кожу, слоем за слоем неспешно губила его, а затем наконец добралась до маски. И вот уже перед Адрианом был не Бражник, а Габриэль Агрест, его отец.
— Похоже, это и есть конец, — горестно усмехнулся Габриэль, лежащий на земле. — Кем бы ты ни был, ты победил, Кот Нуар.
Странный был взгляд у Габриэля. Он смотрел на него… как будто с благодарностью. Как будто все это время на самом деле желал не победы. Как будто с самого начала он стремился к смерти.
С Адриана тоже спала трансформация. Юноша медленно опустил взгляд на свои дрожащие ладони. Его глаза широко раскрылись. Он упал на колени перед своим отцом и потянулся к нему. Как будто что-то еще можно было изменить, как будто время можно повернуть вспять. Но Катаклизм не имеет обратного эффекта, и кожа на лице Агреста-старшего постепенно покрывалась черными пятнами.
Габриэль обомлел. Ему становилось все хуже, он с трудом дышал и мелко дрожал, но еще был в состоянии понять то, что увидел. А видел он то, чего даже в самом худшем кошмаре не мог вообразить. Что же… что же он натворил?
Все это какая-то чудовищная шутка, какая-то невозможно ироничная насмешка.
— Я хотел… все изменить… — Габриэль потянулся к сыну и коснулся его щеки. Он так сильно желал вернуть прошлое, что упустил настоящее. — Прости меня… сынок.
