Куда ты делся, Тайах-ойуун? Вернулся ли в свой улус, вырастив достойного ученика, или?.. Что стало с тобой? Где истек твой век? Не твою ли тень видела удаганка, впервые придя к урасе Табаты?
Утренний холодок пробрался под промокшую рубаху. Тураах зябко повела плечами.
Вдалеке золотились макушки осин. На траве поблескивала предрассветная изморозь.
Скоро пойдет снег, и тогда начнется охота.
У хорошего хозяина собака – чистейшая радость. Пушистая, мокроносая и ясноглазая.
Радость, вертящаяся у ног, складывающая на тебя свои лапы, доверительно заглядывающая в глаза и машущая хвостом-крючком.
Вся безграничная любовь своры лаек достается Бэргэну.
Не вздумайте утверждать, что охотник подкупил их знатной порцией рыбы. Собачья душа так дешево не продается. Дело в чуть насмешливом, но ласковом разговоре, в сильной руке, треплющей по холке, чешущей пушистые бока.
Тураах остановилась чуть поодаль, наблюдая за окруженным хвостатой сворой Бэргэном. Одна из собак, белая, с черной подпалиной на боку, заметив гостью, отделилась от плотного кольца и доверительно ткнулась в ее ногу носом: давай знакомиться? Тураах присела на корточки, подставила ей открытую ладонь и, дождавшись одобрительного обнюхивания, заглянула в улыбающиеся собачьи глаза. Разномастные: один пронзительно голубой, другой светло-ореховый.
– Ты ей нравишься, – отметил Бэргэн, глядя на то, как Тураах возится с дружелюбной лайкой. – К злому человеку Эрэлл
– Красавица!
– Раз вы друг другу приглянулись, станет тебе, удаган, спутницей на охоте. И мне будет спокойнее. Эти лайки на оленя уже ходили, след возьмут легко. Остается дождаться погоды.
Бэргэн выбрался из обступившей его пушистой своры и прищурился:
– Что случилось, Тураах? Просто так ты не появляешься.
– Ничего нового, я, скорее, за старым… Меня долго не было, и многого я не знаю. Скажи, Бэргэн, что стало с Тайахом?
– Хотел бы я это знать… Похоже, я последний, кто видел его здесь. Ойуун ушел в тот же день, что и ты: сказал, что должен срочно вернуться в свой улус. Я дал ему своего коня. Серый вернулся под ночь, и я решил, что Тайах-ойуун добрался до дома, но… – Бэргэн взглянул на Тураах и заговорил осторожно: – Я не слишком понимаю, что у вас тогда произошло. Смерти на охоте, волнения в улусе, гибель Чорруна – все это наложило на Табату отпечаток. Брат замкнулся и, думаю, винил в произошедшем себя. Он не покидал улус. Боялся, что его не будет рядом, когда понадобится помощь. Однако судьба наставника его волновала: расспрашивал меня и говорил с приезжими. И все в один голос твердили, что на родину Тайах-ойуун так и не вернулся.
Тураах кивнула: слова Бэргэна подтверждали ее догадки.
– Уверен, брат пытался найти Тайаха своими, шаманскими методами. Нашел ли – не знаю, но с каких-то пор перестал даже упоминать имя наставника.
– Похоже, старый ойуун погиб. Погиб нехорошо, – отозвалась Тураах. – Я видела его тень неподалеку. И это как-то связано с тем, что случилось с Табатой. Бэргэн, я боюсь, в поисках Табаты мы столкнемся с чем-то очень темным и сильным.
Над головой мелькнула тень, на миг затмив звезды. Тураах улыбнулась знакомому шороху крыльев и привычно подставила Серобокой руку.
– Что слышно в лесу? – спросила она устроившуюся на руке подругу и протянула ей любимое лакомство – сушеные ягоды.
– Крарх, тишина и спокойствие! Оленя поблизости нет, вер-рно говор-рю! Семья ближайшие тропы облетает постоянно. А куда не доносят кр-рылья – любопытные сестры клюв суют все равно: сороки на хвосте приносят иль соседские стаи.
– А тень? Тень видели?
– Нет тени, пропала! Раньше бр-родила, выпивала последние крохи жизни у мелочи, что в силки попадалась. Сейчас сгинула.
– Плохо… Вот уж действительно, ни следочка…
– То гиблое место, что выжег Табата… Старая ворона сказку про такое сказывала, давно… Сейчас не спросишь: нет ее, матушки. Мол, есть в тайге черная прогалина с мертвым деревом посредине – страшное место. И хозяин там не живой, да и не мер-ртвый, застрял на грани.
Тураах вздрогнула. Ей снова показалось, что она упускает нечто важное. Не может нащупать в памяти.
– Что еще говорила старая ворона?
– Облетать стороной, коль увидим. Непросто найти то место: нет его ни на севере, ни на юге. Бродит оно само по тайге – то тут, то там покажется. Наверное, тоже посредине застряло.
– Уж больно на детскую страшилку похоже.
– С духами шепчешься, удаган?! – Тураах вздрогнула. Тимир шагнул ближе к едва тлеющему костру.
– А если бы правда шепталась, а тут ты влез? – грозно изогнула брови Тураах, скрывая улыбку. Задорные нотки в голосе кузнеца оказались такой неожиданностью, что подыграть было в радость.
– С духами так не говорят, скорее с друзьями.
Тураах рассмеялась, стараясь не обращать внимания на хитро блестящий глаз Серобокой.
– Садись, Тимир, поговорим, – предложила Тураах, отпуская значительно щелкнувшую клювом Серобокую.
– Поговорить-то можно, вот только о чем?
