– Надеюсь, – Алтаана села на постели. Она и правда не знала. Сон был смутным, тревожным, но стоило открыть глаза, он утек из памяти, словно вода сквозь пальцы. Всего-то и осталось – янтарная стрела, пронзающая мрак. – Где мама?
– В хотоне, управляется.
– Справитесь без меня? Я схожу до кузни, – повод Алтаана придумала мгновенно. – У ножа лезвие защербилось. Попрошу Тимира поправить.
– А этот его помощник, Суодолбы, правда наполовину абаас? В улусе судачат.
– Правда. Суодолбы не причинит мне зла. Он помог мне там, в Нижнем мире. Так я схожу?
Туярыма не отозвалась, задумалась о чем-то своем.
– Никаких вестей?
Тимир отрицательно покачал головой и, спохватившись, пояснил:
– Охота – дело долгое.
Хорошо удаганке: разослала ворон во все концы – все знает, все видит. Алтаане же оставалось только томиться в неведении и ждать.
– Зря я не отправилась с ними.
– И чем бы ты помогла? Ты не охотник, не шаманка, – мрачно откликнулся Тимир.
– Просто была бы рядом. Для друзей и любимых этого достаточно. А дело… Дело найдется.
– Просто была бы рядом, – удивленно повторил Тимир, словно нашел в словах Алтааны ответ на давно мучивший его вопрос.
– Утихает, – кивнул Сэргэх. Бэргэн оторвал взгляд от языков пламени, прищурился. Редкие хлопья кружились в воздухе, но валить перестало.
– Хорошо бы, – голос хрипел после долгого молчания. Пушистые еловые ветви были неплохим укрытием, но не вечно же тут сидеть? Нужно было двигаться, а в густой снегопад это было бы тяжко. Поэтому утихающий снег – хорошая новость.
Бэргэн выпрямился, размял затекшие плечи и потянулся к лежащей под дохой Тураах. Доха шевельнулась, под ней зарычало.
– Ты Тураах не даешь замерзнуть или сама отогреваешься? – рассмеялся Бэргэн, откидывая край. Эрэллэх ткнулась пушистой мордой в его руку, прикрыла разномастные глаза. Бэргэн потрепал лайку по загривку. – Умница, хоть и хитрая.
– Что, не очнулась?
Тураах лежала тихо. Лицо белое-белое. Даже не шевельнулась за ночь. Но дышит ровно.
– Рассветет – соорудим волок. Нужно возвращаться.
– До ближайшего уутээна два перехода, если налегке.
– Дойдем, – сквозь зубы ответил Бэргэн. – Лишь бы снег не повалил снова.
Плечи ломило. Сэргэх остановился, чтобы перехватиться поудобнее, и обеспокоенно взглянул в небо. Зимой солнце устает быстро: едва покажется над горизонтом и тут же клонится к закату.
– Не торопись, белоликое, мы тоже устали, – вздохнул он.
Бэргэн услышал, обернулся:
– Сменить тебя?
– Позже.
Тени неотвратимо удлинялись. Чтобы отвлечься, Сэргэх считал шаги: раз-два, три-четыре, абаас меня раздери, раз-два. Шорох поземки. Словно мелкие ручейки змеятся под ногами. Раз-два, три-четыре. Ручейки разрастаются, уже не шуршат, а подвывают.
– Слышишь?
Задумавшийся Сэргэх едва не налетел на Бэргэна.
– Ветер понизу, – пожал он плечами.
– Не ветер это.
Не выпуская из рук волок, к которому была привязана Тураах, Сэргэх скинул наголовник. Ничего. Возня лаек, притрусивших назад к остановившимся охотникам. Вон белая с черной подпалиной уже пристраивается укутанной Тураах под бок. Гул ветра меж деревьев. А за ним, едва различимо, но так щемяще – волки!
Бэргэн выхватывает из рук Сэргэха волок:
– Двигаемся, двигаемся. Может, не по нашу душу.
Надежда оказалась тщетной: вой надвинулся, словно сама тайга простонала. Растревоженные близостью волков лайки то и дело взрыкивали, поворачивали морды вправо. Значит, стая в той стороне.
Поземка зло била в лицо колючим снегом, мешала смотреть. Однако Сэргэх уловил движение меж деревьями: белые, почти до неразличимого, два крупных зверя, чуть позади еще один.
– Бэргэн! Держи левее!
