Уилл Гастингс опередил ее. Привалившийся к стене, он начал выпрямляться еще при первом обмене любезностями и сейчас улыбался Энтони.
'Не понимаю, почему юному Грею надо заботиться о леди Бесс. Не могу представить более надежного спутника, чем Его Милость Глостер, и я уверен, король со мной согласится. Вы собираетесь опровергнуть это, лорд Риверс?'
Энтони посмотрел на Гастингса, и между ними мелькнули нотки неприязни, почти физически ощутимые по своей глубине. 'Мы обсуждаем семейный вопрос, к вам не относящийся'.
Бесс нетерпеливо ерзала, она привыкла к ссорам взрослых, больше не обращавшим на нее внимания. Сейчас то, что она выедет на солнце, увидит городские улицы и услышит людей, приветствующих ее, как было во время проезда девочки через Лондон в прошлом, разжигало пылкое желание скорейшего отбытия, и Бесс потянула Ричарда за руку.
'А прямо сейчас мы можем выехать?'
'Не нахожу причин, почему нет, Бесс'.
Ричард с вызовом взглянул на Томаса. Последний колебался, не уверенный, как далеко все это может зайти, и, в процессе последовавшей паузы, в первый раз раздался голос Джорджа.
'Поезжай, Дикон, отвези Бесс к нашей матушке. Если Грей чувствует необходимость играть роль нянюшки, пусть репетирует на других сестрах'.
Жакетта увидела проснувшееся любопытство на лицах Гастингса и Ричарда и убийственный гнев в глазах внука. Когда он обернулся, чтобы ответить Джорджу, женщина произнесла ледяным тоном: 'Я лишь желала такой заботы о детях вашего брата, лорд Кларенс, в минувшие шесть месяцев, в которые они были вынуждены прятаться в церковном убежище благодаря угрозам вашего тестя'.
Аббат Миллинг слушал с нарастающим неодобрением, и, наконец, понял, что настал момент, чтобы ему вмешаться, каким бы сложным не делало это вмешательство выражение лица герцога Кларенса.
'Я должен заявить о своем возмущении! Совсем не годится, чтобы разлад между вами разразился в один из счастливейших для йоркской династии дней'.
Присутствующие с одинаковым изумлением воззрились на него, и аббат прочел в их молчании неохотное признание истинности обвинения. Ричард позволил племяннице повести себя к двери, остановившись на достаточно долгое время, дабы прошептать Джорджу несколько слов, предназначавшихся исключительно ему. Джордж не ответил, но, казалось, братья пришли к некоторому пониманию, и Кларенс покинул комнату вслед за братом. Следующим собравшимся уходить был Уилл, минуя аббата, прошептавший с косой ухмылкой: 'Блаженны миротворцы, ибо они сынами Божьими нарекутся'.
Аббат закрыл внешнюю дверь и бросил взгляд на спальню, до сих пор остающуюся запертой. Жакетта старалась смягчить разгневанного внука, впрочем, не достигая заметного успеха. Томас горько жаловался: 'Это только потому, что я не понимаю, зачем вести Бесс к Ее Тщеславной Милости сейчас, когда она ни разу не навестила нас в убежище...'
Ответ Жакетты священник прослушал, ибо Энтони начал ругаться на 'этого зачатого в блуде Гастингса', и пока он это терпел, по спине шел холод. Аббат испытывал глубокие опасения от правления Англией графа Уорвика и Маргариты Анжуйской, уверенный, что не наступит мира между такими горькими и непримиримыми врагами. Сейчас святой отец задавался вопросом, чем отличалась от этой парочки династия Йорков? Ему подумалось, что здесь и скрываются корни разрушений, также, как в случае с Маргаритой Анжуйской и Создателем королей.
Эта была печальная мысль, но потом он вспомнил, вспомнил с глубочайшим сердечным облегчением... Благодарение Всемогущему Господу, есть на свете человек, достаточно сильный, дабы держать их всех вместе, способный примирить страсти Вудвиллов и Плантагенетов под сияющим знаменем своего Солнца в зените. Враждебность, недавно искрившая в покоях, оказалась развеяна, но без пролития крови семьи Йорков. Аббат снова бросил взгляд в сторону двери спальни, а потом заметил Жакетте: 'Разве нам не следует вознести хвалу, госпожа, что Его Милость король невредимым вернулся домой к нам?'
Бесс свернулась рядом с Ричардом на скамье-ларе в высокой светлой комнате бабушки. Она упорно сражалась с сонливостью с момента окончания ужина, но сейчас глаза ребенка превратились в настоящие щелочки, и, как видела Сесиль, шелковистые крохотные ресницы начали прикрывать последние следы голубизны. Сесиль улыбнулась, - у Бесс могут остаться материнские золотисто-льняные волосы, но глаза она точно получила от Эдварда.
Сесиль по многим причинам являлась для девочки чужой, из-за взаимоотношений с невесткой она редко виделась с внуками, разве что на официальных мероприятиях. Ричард намного лучше общался со старшими детьми Эдварда, чем его мать, и герцогиня ожидала от Бесс некоторой робости в общении, по крайней мере, вначале. Но Бесс проявляла не больше стеснения, чем любой маленький ребенок, приученный надеяться только на любовь и одобрение, она не колебалась ни капельки, влезая к Сесиль на колени, словно каждый день жизни проводила с бабушкой в замке Байнард.
