Эдвард не отдал ни одного приказа. Он был уверен, - рыцари и так последуют за ним. Монарх сел в седло мягко и стремительно, словно не ощущая вес надетых на него доспехов. Внушительный конь тут же полетел навстречу выходящим из лесных укрытий людям, в ужасе рассыпающимся перед нависающими над ними копытами, готовыми порвать в клочья зубами, перед мечом, что, падая каждый раз, вонзался в плоть и ломал кости.
Минуло всего шесть дней с того момента, как Эдварду исполнилось двадцать девять лет. Почти половину своей жизни он занимался проклятым делом войны. Но еще никогда ему не приходилось сражаться так, как сегодня. Он продвинулся, снеся голову первому, осмелившемуся скрестить с ним мечи, проткнул второго, и, как только тот упал, выдернул оружие, жестоко замахнувшись на третьего. Безжалостно калеча, он заставлял людей поникать на колени, с кровавой пеной, булькающей на искаженных губах, с выпирающими сквозь изрезанную кожу костями, нелепо изгибаясь при опрокидывании на землю. Взбешенный конь топтал тела, раскидываемые секирой, нацеливаемой в самые уязвимые места - к примеру, в подмышечные впадины - и выдергиваемой, прежде чем противник мог отступить, обнаруживая нанесенный ему сверкающей сталью смертельный удар, который, с равным успехом, был способен отрубить по локоть руку, вонзиться во внутренности, в кишечник, выпуская вовне запекающуюся черную кровь.
Эдвард всегда наслаждался теми своими преимуществами на поле боя, которыми не были одарены остальные люди, - редко встречающийся высокий рост, огромная физическая сила. Поднявшись на коня, наполовину обезумевшего от страсти сражения, ведомый безрассудством, изгнавшим из сознания остатки осторожности и сочувствия, он превратился в ужасающее орудие смерти. Мужчины неоспоримой смелости спешили убраться с его пути, а рыцари, находившиеся под началом, яростно бились, дабы пребывать рядом, пехотинцы следовали по пятам, намереваясь выстаивать и бороться, движимые первобытной бешеной преданностью командиру и внушающей страх, поистине демонической храбростью.
Монарх совсем не относился к числу людей, забывающихся в пылу творимых ими убийств, на поле мозг Эдварда был ясен и ничем не замутнен. Он понимал, что обязан сдерживать хаос, что слишком много людей следуют за ним и вдохновляются его примером, что следует наблюдать за единством и неделимостью центрального полка. Но также король знал, Сомерсет обладал слишком глубокой воинской проницательностью, дабы бросаться в атаку с передовым полком столь дерзко и самоуверенно, без какой-либо поддержки. Это опасение и привело его к такой жестокой расправе. Эдвард ожидал момента, когда Джон Уэнлок, в процессе наступления, нанесет им удар, и сомневался, сумеют ли его солдаты выдержать подобный поворот.
Таким образом, когда еще больше людей окружило его, накопившись достаточно для отпора и остановки движения Сомерсета, Эдвард сражался с бешеной и яростной самоотверженностью человека, ожидающего исполнения смертного приговора, запаздывающего, но юридически не отложенного...предчувствуя атаку Уэнлока.
Передовой полк йоркистов перестраивался, приказы изнуренных командиров Ричарда решительно лишали солдат прежнего энтузиазма. Не то чтобы им не хватало смелости, но все уже были основательно обескровлены. Мало кто горел желанием броситься на еще один тщетный приступ недосягаемых ланкастерских окопов. С точки зрения простых бойцов, нынешнее противостояние едва ли язык поворачивался назвать справедливым. Те, кто имел возможность наблюдать своего командующего вблизи, не считали его хоть немного более оптимистично взирающим на проблему, чем подчиненные ему люди.
После брошенного прошлой ночью первого беглого взгляда Ричарда грызли серьезные опасения и заботы в отношении поля битвы, размежеванного противником. Ему совсем не по нраву приходилось расположение территории, вероятность, что он может быть, таким образом, отрезан от связи с другими, ведущими бой, йоркистами. Еще меньше ему нравилась мысль о проведении солдат, находящихся под его ответственностью, по самой коварной и непроходимой земле, какую Ричард когда-либо видел. Но выбора почти не было. Оставалось только надеяться воплотить решение не позволить воинам погибнуть в напрасной попытке пробить ланкастерскую оборону. При первой же нужде, если станет видно, что добраться до рядов Сомерсета нереально, командующий должен заставить их отступить во второй или в третий раз. Сколь мало не зависело от Ричарда, он все сделал, потребовав у Эдварда поддержки полевыми ружьями и назначив необычно большое число посыльных ради сохранения открытых узлов связи между полками его и брата.
Это был один из тех особых посыльных, кто мчался сейчас с востока, приближаясь так стремительно, что сразу притянул к себе все взгляды и прервал ведущиеся разговоры. Никто не рискнул бы на такой скорости пересекать на лошади подобное пространство, если только не являлся абсолютным безумцем. Либо же вез новости столь безотлагательные, что считал стоящей вероятность раздробить коню переднюю ногу, упав в грязную жижу внизу.
