Срочность момента вынуждала Веронику развить лихорадочную мозговую активность. 'Как насчет вашего дядюшки, архиепископа Йоркского? У него есть усадьба, здесь, в Лондоне?'
'Мой дядюшка? Господи, нет!'
'Дорогая Анна, я знаю, вы вините его за оставление вашего батюшки. Но ваша нужда такова '
'Нет, ты не понимаешь. Дело не в этом. Дядюшка слишком близко сошелся с Джорджем. И я никогда не могла ему доверять, совсем никогда. Обращусь к нему за помощью - он предаст меня в пользу зятя, как уже предал моего отца'.
Вероника подумала, что Анна особенно несчастна во взаимоотношениях с родственниками, которых Бог счел необходимым ей даровать. 'Но, Анна...Анна, я не могу больше ничего придумать!'
Анна начала измерять комнату шагами. 'Я могу обратиться к моей тетушке Сесиль, если только она все еще находится в замке Байнард. Уверена, она поможет мне. Невзирая на то, что Джордж ее сын. Но она с середины июля в Беркхамстеде, а он - Боже, Вероника, Беркхамстед в Хартфордшире!'
'Анна...Анна, разве вы не можете обратиться к королю?'
'Как, Вероника, как? Его почти не видели летом в Вестминстере, Эдвард был в замке Шен, потом поехал в Элтем, последнее, что я о нем слышала, - он собирался с королевой отправиться в паломничество - в Кентербери. Королевское возвращение в Лондон ожидается к моменту сбора парламента, но тогда будет слишком поздно, Вероника. Слишком поздно...'
'Анна, вы не должны отчаиваться. Мы обязательно кого-нибудь найдем. Обязательно!'
'Возможно, если бы я поговорила со священниками храма Святого Мартина', - с сомнением начала Анна. 'Возможно, если бы они вошли в мое положение, то могли бы отложить оплату аренды убежища...'
Вероника очень в этом сомневалась, жизненный опыт подсказывал ей, что служители Господа не меньше корыстолюбивы, чем остальная часть человечества. Кроме того, Анна была права. Джордж не станет мучиться угрызениями совести, врываясь в монастырский приют. Для него единственного явление смертного греха оказалось бы открытием. Во имя Господа, выяснялось, что осталось так мало желающих рисковать, вызывая на себя неприязнь столь могущественного человека, как Кларенс! В этом случае надо обладать сильной уверенностью в себе, либо отличаться невероятной святостью, либо крайне не любить королевский дом Йорков...Внезапно Веронику озарило, она задохнулась, взволновавшись до степени перехода на французский язык, и прошло время, прежде чем девушка вновь обрела способность дышать и способность говорить по-английски.
'Анна! Анна! У меня есть ответ! Я знаю, где вы можете спрятаться, знаю место, в котором Кларенс никогда не подумает вас искать!' Она рассмеялась. 'Помните Броунеллов, пришедших ко мне на помощь в день триумфального шествия Йорков?'
'Разумеется, помню. Но я не понимаю'
'Их постоялый двор, Анна...Они содержат постоялый двор! Вы можете пойти туда, можете в безопасности дождаться там Ричарда, пока Кларенс будет прочесывать город в поисках вас!'
Анна не показала ожидавшейся впечатленности высказанной мыслью. 'Вероника, у меня нет денег, чтобы оплачивать свое пребывание на постоялом дворе, и, даже если бы они у меня нашлись, конечно же, Джордж тоже об этом подумает'.
'Анна, вы правы, он может подумать и искать вас среди гостей! Но среди служанок постоялого двора?'
Анна смотрела на нее в глубочайшем изумлении. 'Среди служанок?'
Вероника тряслась от смеха. 'Дорогая, если для вас это звучит неправдоподобно, представьте, придет ли такое в голову Кларенса?'
Секунду спустя Анна улыбнулась, отчасти неуверенно. 'Нет, признаюсь, не могу себе этого представить! Но этот владелец постоялого двора...сделает ли он для меня подобное одолжение?'
Вероника колебалась совсем недолго. 'Нет. Для вас не сделает. Не для дочери графа Уорвика. Но для меня они на такой шаг пойдут. Они хорошо ко мне относятся, Анна, видят во мне... одну из своих. Понимаете, Броунеллы...они - ланкастерцы. Стоило мне им заикнуться, что я состояла при дворе Маргариты Анжуйской, они посчитали само собой разумеющимся, что моя верность, как и их, принадлежит бывшей королеве. Если я попрошу Броунеллов о помощи, не думаю, чтобы они мне отказали. Сейчас же...Что нам следует им сказать?'
Девушки несколько минут перебирали идеи, но, в конце концов, именно Вероника предложила наиболее подходящую стратегию.
'Я скажу им, что не могу больше оставаться в замке Гербер, ибо герцог Кларенс намерен влезть в мою постель'.
'Едва ли это обвинение украсит репутацию Джорджа!' - заметила Анна и засмеялась.
'Тем не менее, они мне поверят. Люди ожидают услышать такое о герцогах королевского происхождения, дорогая. Даже принимая потрясенный вид, обыватели втайне радуются тому, что их худшие ожидания оправдываются!'
Вероника внезапно потянулась, захватила кончик локонов Анны и сравнила его с собственными темными косами.
'Цвет, конечно, отличается, у вас они темно-русые, у меня - темно-каштановые, но, думаю, они довольно похожи, дабы не вызвать подозрений. И глаза у вас такие же, - карие с ореховым оттенком'.
