'Тем не менее, она молчала? Она должна была очень сильно тебя любить', - со злостью высказалась Елизавета, уловив, как искривился угол губ Эдварда.
'Да', - неохотно согласился он. 'Любила'. Они взглянули друг на друга, и Елизавета одержала маленькую победу в том, что Эдвард первым отвел взгляд.
'Кто еще знает? Глостер? Гастингс? Кто, Нед?' Она впервые назвала его по имени с момента, как Эдвард рассказал ей о Нелл Батлер. Елизавета хотела бы этого не делать, хотела бы не называть мужа так, словно они вернулись к нормальным взаимоотношениям, словно он мог получить прощение.
'Только Стилингтон. Больше никому ничего не известно. Да, Уилл, матушка и еще несколько человек в курсе моих связанных с Нелл затруднений, но они никогда не узнают о них правды. Дикону же тогда было десять или около того. Нет, тебе не стоит-'
'Господи!' Елизавета ровно села, ее глаза вдруг расширились от ужаса, рожденного поразившим ее пониманием. 'Стиллингтон! И монастырь, по твоим словам, в Норвиче! То, о чем бормотал Джордж! Норвич! Он знает! Нед, Джордж знает!'
'Не уверен', - мрачно отозвался Эдвард. 'Но боюсь, что так'.
Самообладание Елизаветы сошло на нет, по лицу начали струиться испуганные слезы, стекая на его сдерживающие ее руки. 'Разве ты не понимаешь, о чем я говорю, Нед? Когда ты умрешь, корона перейдет к Джорджу! К Джорджу...не к нашему сыну. И ему это сейчас известно, Джорджу известно!'
'Нет!' Он схватил ее за плечи и затряс. 'Нет, Лизбет, нет. Я не позволю такому произойти. Клянусь тебе, не позволю'.
Неподдельность искренности в его голосе заставила пойти на спад панику Елизаветы. Эдвард имел в виду именно то, о чем говорил. Появилось нечто, за что она могла уцепиться, спасительная ниточка, пусть и обтрепавшаяся. Женщина смогла более спокойно уточнить: 'Как он узнал? Ему рассказал Стиллингтон?'
'Нет'. Эдвард откинулся на спинку кресла, запустив руку в волосы и надавливая пальцами на виски.
'Я сказал, что Нелл сохранила мою тайну, это не совсем верно. Она хранила ее, пока оставалась жива, но, находясь при смерти, должна была совершить последнюю исповедь. Священник, разумеется, обязан хранить тайну и не может раскрывать поведанное ему. Только, видимо, по его мнению, этот грех представлялся крайне тяжелым. Прошлой зимой святого отца поразила смертельная болезнь, и монах решил, что не следует забирать такую тайну с собой в могилу. Поэтому...он написал Джорджу, человеку, которого рассматривал как законного наследника'.
'Господи, нет...' - выдохнула Елизавета, и Эдвард, встряхнув головой, быстро ответил: ' Нет, он не раскрыл историю Нелл во всей ее полноте. Уже за это нам стоит быть благодарными. Но он достаточно сказал, чтобы разжечь в Джордже любопытство, заявив, что тот может спросить у епископа Стиллингтона о Нелл Батлер и обо мне. Конечно, Джордж не терял времени, так и поступив. Он отправился к Стиллингтону со своими подозрениями и несколькими очень неудобными вопросами'.
'Ты же утверждаешь, что Стиллингтон ему не рассказал!'
'Не думаю, чтобы он так сделал. Святой отец утверждает, что он молчал, и я склонен ему поверить. Но он также говорит, что оказался захвачен врасплох, и мог лишь отрицать слышанное когда-либо о Нелл Батлер. Неумелая ложь, которую Джордж мог бы достаточно легко опровергнуть, - отношения Стиллингтона с семьей Нелл насчитывают почти тридцать лет'. При этих словах Эдвард сморщился, а затем добавил: 'Со всеми его недостатками, Джордж совсем не глуп. Он вполне способен сделать естественное умозаключение, что Стиллингтон был неискренен в вопросе о знакомстве с Нелл Батлер, а значит, имел на это вескую причину. Он также способен, наткнувшись на истину или ее большой фрагмент, стать опасным'.
'Ты подразумеваешь, что Джордж может прийти к выводу о заключении между тобой и Нелл Батлер тайного брака?' - спросила Елизавета.
Эдвард пожал плечами, устало ответив: 'О чем еще ему думать?'
На миг Елизавета забыла, как сильно нуждается в нем. 'Да', - язвительно подтвердила она. 'Могу понять образ его мыслей. Твои прошлые достижения естественно наводят на подобные предположения, разве не так?'
От данных слов Эдвард резко вскинул голову, его глаза были голубыми и загадочными, напоминающими небо летом, отчего Елизавета настроилась на колкий сарказм и насмешку, которыми он владел в совершенстве. Но вместо этого король усмехнулся.
'Да', - уступил он. 'Думаю, что наводят'.
Елизавета покачнулась, отпрянув от Эдварда, словно он ее ударил. 'Будь ты проклят', - беспомощно произнесла она и, отвернувшись, спрятала голову в подушке. 'Будь ты проклят, Нед, будь ты проклят!'
Он не обиделся, и Елизавета смутно поняла - почему. Эдвард победил. Она заявила, что никогда его не простит, но, в действительности, между ними ничего не изменится. Они продолжат жить, как раньше. Ей придется делить с ним ложе, вынашивать его детей, и, самое худшее заключается в том, что подобное будет происходить не по причине отсутствия у нее другого выбора. Худшее в том, подумала Елизавета, что она хотела, дабы так происходило.
