Когда к нему направился Ричард, Эдвард сделал знак приближенным отойти. 'Хороший выпад', - усмехнулся король. 'Но противник едва ли был тебе ровней!'
Ричард пожал плечами. 'Нед, я хочу, чтобы ты позволил мне навестить Джорджа. Ты не можешь продолжать отказывать. Не сейчас, когда над его головой висит смертный приговор'.
Усмешка Эдварда потухла. 'Милостью Божьей, почему ты стремишься подвергнуть себя такому испытанию?' - медленно задал он вопрос. 'Разумеется, тебе ясно, теплого приема ждать не стоит? Дикон, Джордж тебя не любит, помнишь?' Король покачал головой. 'Нет, эта встреча ни к чему не приведет. Думаю, лучше тебе на ней не настаивать'.
'Ты не можешь так поступить!' Ричард не верил свои ушам, больше не заботясь, что разговоры вокруг них понемногу стихли. 'Ты отказываешь Джорджу даже в этой малости? Прослезись Господь, ты и тогда так сделаешь? Позволишь ему умереть, уверовав, что никто из близких не попытался с ним попрощаться?' Молодой человек восстановил дыхание, произнеся с уменьшившимся напором: 'Ты можешь оказаться абсолютно прав, предположу, встреча, действительно принесет сильнейшую боль. Но если я рискну о ней попросить, ты не вправе мне отказать'.
'Ошибаешься, Дикон', - резко ответил Эдвард. 'Я вправе дать отказ и хочу этим правом воспользоваться. Подобное свидание не отвечает ни твоим интересам, ни интересам Джорджа. Ходатайство отклонено'. Закончив отповедь, он отвернулся, оставив Ричарда в звенящей тишине смотреть себе вслед.
Вестминстер, февраль 1478 года
Доктор Хоббис уже лег в постель, когда к нему пришли - звать к королю. Несколько изумившись требованию, так как он по пальцам одной руки мог пересчитать случаи, когда Эдвард нуждался в снотворном, доктор торопливо смешал напиток из вина, мака и высушенного корня переступня, забрав созданное зелье с собой в королевскую опочивальню. Атмосфера там насквозь сочилась подавленностью. Разворачивая одеяла и двигаясь по возможности незаметно, слуги следили за огнем в камине. Доктор Хоббис разделял их тревогу, он тоже слышал о состоявшейся чуть ранее этим вечером размолвке короля и его брата, герцога Глостера.
Дворяне Эдварда успели снять с него камзол и расстегивали рубашку, когда в дверном проеме появился швейцар. Миг или чуть дольше он неуверенно переминался с ноги на ногу, приблизившись затем к доктору Хоббису и прошептав ему на ухо несколько слов. Тот пораженно на него взглянул и нерешительно прочистил горло.
'Мой сеньор...' Он закашлялся и начал снова. 'Мой сеньор, как можно настоятельнее встречи с вами просит ваша-'
Эдвард резко повернул голову. 'Я никого в данный час не приму'.
'Но Ваша Милость, это-'
'Вы не услышали? Мне безразлично, кто это! Никого...совершенно никого!'
Доктор Хоббис разволновался, лихорадочно желая очутиться где-нибудь в другом месте. Тем не менее, он не мог умолчать о полученных сведениях. 'Но, мой сеньор, это ваша госпожа матушка!'
Установилась внезапная тишина, прервавшаяся быстро смолкнувшим криком боли, - один из комнатных слуг, зажигавший свечи, секундой дольше продержал руку у огня. Его товарищи обменялись незаметными взглядами, благоразумно сохраняя абсолютное затишье. Даже дворянин, стоявший перед Эдвардом на коленях, застыл, рука, тянувшаяся расстегнуть пуговицы на королевских чулках, обмякла, повиснув вдоль бока.
'Убирайтесь. Все'. Это было сказано низким голосом, без выражения и интонации, но никому из присутствующих не следовало повторять дважды. Оставив свои занятия, они удалились.
'У меня не возникло выбора, матушка. Как часто я должен вам это повторять? Каких действий вы от меня ожидали? Наблюдения сквозь пальцы за предательством Джорджа, за невинной кровью на его руках? Вы действительно хотели бы от меня презрения к правосудию, только потому что он - мой брат?'
'Прегрешения Джорджа не останутся без воздания, он за многое ответит в грядущий День Страшного Суда. Эдвард, я думаю о вас также сильно, как и о Джордже, умоляя тщательнее поразмыслить над вашими действиями. Вы не забыли, что Господь Наш Иисус Христос ответил, когда Петр спросил у него: 'Господи, как долго следует мне прощать преступления брата моего против меня? Семь раз?' Господь ответил: 'Я не остановлюсь, посоветовав прощать тебе брата на семи случаях, но предложу семьдесят раз по семь''.
Губы Эдварда сжались, он с трудом сдержал богохульство. 'Это ничего не принесет, матушка', холодно ответил король, - 'нам обоим известна данная истина'.
Внезапно он поймал себя на том, что смотрит в глаза цвета серого льда, способные сорвать призрачные побрякушки зрелости и вернуть основы и чувствительные островки забытых дней юности.
'Вы отпускаете меня, Ваша Милость?' - поинтересовалась Сесиль с холодностью, равной его сдержанности, и ее сын был вынужден сдать позиции.
'Разумеется, нет, матушка. Вам прекрасно известно, что я никогда не позволю, чтобы вы услышали из моих уст приказа'.
