Вечером произошла относительно безобидная катастрофа. Из загона удрала большая свинья, потянув за собой в набег по травяным палисадникам своих поросят. К минуте их обнаружения и водворения на место драгоценные запасы пряностей и лечебных растений Миддлхэма оказались начисто уничтожены. В Йорк следовало немедленно отправить посыльного, и две молодые женщины старались составить список трав первой необходимости, которые он должен был оттуда привезти.
Загибая пальцы, Вероника начала перечислять названия. 'Шалфей для лечения лихорадки, белена - для ослабления боли, конская мята для врачевания легочных недомоганий, буквица - снимать желудочные спазмы. А еще - лавр, майоран, горчица и мандрагора. Что еще, Анна?'
'Думаю, на этом остановимся', - Анна устало отодвинула свой стул, окинув светлый зал взглядом. На подоконнике дочь Ричарда, Катрин, показывала двоим дочкам Джона Невилла набор шахмат из яшмы и хрусталя, подаренный ей отцом на двенадцатый день рождения. На ковре, почти под ногами у Анны, растянулись Нед и Джонни, склонив головы над небрежно развернутой картой пограничной области. Даже приложив на то все усилия, Анна совершенно не смогла прервать их ведущийся вполголоса разговор.
'Нет, Нед, Дамфрис находится на северо-западе от Карлайла!'
'Ты уверен, Джонни?' Нед наметил неуверенную дорожку измазанным чернилами пальцем, тогда как Робин, младший сын Роба Перси, нагнулся над ними с вопросом: 'Нед, а почему твой отец сжег Дамфрис?'
'Это было ответ...ответ...' Нед сдался, обратив к матери взгляд с просьбой о помощи.
'Ответным набегом', - спокойно произнесла Анна. 'В наказание за пограничные нападения шотландцев, за разграбление женского монастыря в Арматвейте и сожжение урожая'. Данное ею подробное перечисление преступлений было совершено с неохотой, молодая женщина ненавидела саму мысль о грядущей войне с Шотландией.
На протяжение всего предыдущего года на политическом небосклоне маячил призрак военного столкновения. Это время во многих отношениях являлось самым несчастным для брака Анны. Эдвард назначил Ричарда главным наместником на севере страны, и его дополнительные обязанности вскоре превзошли количество оставшихся королевскому брату в сутках свободных часов.
Ричард был вынужден покидать Миддлхэм на много недель подряд. Зимой он находился в Карлайле, наблюдая за укреплением городских стен. Весной - в Лондоне, советуясь с Эдвардом. Лето застало его в Дареме, набирающим на службу солдат и отражающим шотландские вылазки на границе. В октябре Ричард выехал на юг - встретить Эдварда в Ноттингеме, вскоре после чего, начал напористую, но безуспешную осаду замка Берик. Сейчас на дворе стоял май, и десять дней тому назад он повел силы на юго-запад Шотландии, захватив и отдав на сожжение речной порт Дамфрис. Это стало, Анна знала, приветственным салютом летней кампании Эдварда, которая обещала превратиться в не меньшее, чем в полномасштабную войну.
Мальчики продолжали обсуждать Дамфрис с воодушевлением, до боли терзающим переутомленные нервы Анны. Слишком много любимых она потеряла на поле боя, чтобы спокойно слушать, как ее девятилетний сын пылко подсчитывает, сколько лет осталось до момента, пока и он тоже сумеет преподнести шотландцам урок. Анна вдруг решила, - час давно перевалил за положенное для укладывания в кровать время, и в недвусмысленной форме объявила это Неду.
Джонни послушно встал, но Нед уже давно обнаружил свою власть в убеждении, когда дело касалось его матушки, поэтому ласково обнял ее, уговаривая сначала рассказать сказку на ночь, всего одну, после которой он прямиком отправится в постель, ну честно-честно.
Как всегда, Анна поняла, что смягчается. 'Всего одну', - начала она, но тут в светлый зал ворвался охваченный таким энергичным порывом Джон Кендалл, что все взгляды вмиг к нему притянулись.
'Госпожа, только что прибыл посланник...от нашего господина герцога'. Кендалл широко улыбнулся. 'Он в каком-то часе пути от Миддлхэма!'
Когда мужчины вместе с Ричардом были накормлены, а большой зал превратился в казармы, почти наступила полночь. Только тогда Анна смогла убедить Ричарда зайти в светлый зал, поставив перед ним тарелку с холодной олениной, хлебом и сыром. Детям уже несколько часов как следовало лежать в кроватях, но у нее не хватило сил настоять на этом, помня, насколько редко малыши виделись с Ричардом в последние месяцы.
Они смотрели на него расширившимися изумленными глазами. Глубоко въевшийся загар и трехдневная щетина придавали облику герцога дикость, внезапно делая его незнакомым, странным чужаком, ведущим людей в битвы и поджигающим факелом города. Сначала робко, а затем с увеличивающейся уверенностью, малышня принялась забрасывать Ричарда страстными вопросами. Шотландцы сражались? Бежало ли население Дамфрис? Просыпался ли он у костра под открытым небом? И, в конце концов, Нед спросил то, что Анна больше всего жаждала узнать, но страшилась услышать.
'Как надолго ты сможешь остаться, папа?'
